Леарза молчал и продолжал внимательно смотреть на капитана.
— Трудно сказать, — подытожил Касвелин. — Будущее — сложная вещь. Возможно, он что-то и может предвидеть, ведь каким-то образом он вычислил меня. С другой стороны, меня могли раскрыть благодаря Тегаллиано, этот человек необычайно хитер, а его талант — один из самых сильных среди управляющих.
— Я думаю, он лжет, — пробасил Морвейн. — Ему выгодно скрывать свои сильные стороны.
— Это так, но у него и вправду может не быть таланта, — возразил профессор Квинн. — Если внимательней читать отчеты инфильтрационной команды, становится очевидно, что большинство упоминаний о таланте Наследника — лишь слухи. Никто из говоривших это лично не сталкивался с ним.
— Я имел дело с аристократами, — почти сердито сказал Морвейн, — я еще понимаю: бездушные, ни разу не видевшие его, но…
— Тем не менее даже Дандоло признавал, что видел Наследника только издалека и не имел чести разговаривать с ним, — перебил его профессор.
Леарза продолжал молчать.
Он знал истину; он твердо знал, что Фальер солгал сегодня. У Фальера есть… его талант, позволяющий ему видеть будущее… Дар Хубала. Каково высоколобому? Его талант, в отличие от Леарзы, полностью раскрыт. Он точно знает, что ждет его впереди.
Невольно Леарза почувствовал внутреннее расположение к этому человеку, хотя с первой встречи Фальер ему не понравился. Они были… похожи. Да, конечно, Фальер оказался более удачлив: он может принести пользу своему народу, быть может, он и будет тем, кто спасет Анвин, и…
Потом Леарзе в голову пришла другая мысль.
Ведь за все это время, сколько бы он ни читал материалов об Анвине, сколько бы ни слушал рассказов самих анвинитов, — никто ни разу не упомянул при нем ни темного бога, ни чего-либо подобного.
У них не было этого неизбежного зла, грозящего им разрушением!
Что, если профессор Квинн ошибался? Если цивилизации типа Катар не все подвержены такой беде? Если…
Если ему солгали.
В этот момент добродушное круглое лицо Квинна оказалось обращено к нему, и задумавшийся Леарза выхватил фразу:
— Что ты думаешь об этом, юноша?
— А?.. я прослушал, — неловко сознался китаб.
— Мы тут все еще спорим, лжет ли Фальер или нет, — рассмеялся Каин. — Мнения разделились! Что скажешь?
Леарза смешался.
— Не знаю, — наконец ответил он. — Не знаю, что и думать. Я ведь пока не имею удовольствия понимать язык, на котором он говорит, и вообще… да и ладно, разве мое мнение что-нибудь значит? Я и сегодня весь день был чем-то вроде чучела на выставке.
— Ты прекрасно знаешь, юноша, что твое мнение играет особую роль, — возразил ему профессор Квинн; выражение его лица никак не изменилось, но светлые глаза пронзительно взглянули на китаба. Леарза вынужден был опустить голову.
— Я совсем в этом не уверен, — сказал он. — Если… если у меня и есть Дар, он по-прежнему не открылся мне. К тому же, у вас такие развитые технологии, и Лекс сам мне говорил, что занимается прогнозированием, для чего ему я?.. В любом случае, я не знаю насчет Фальера. Я с ним и говорил-то всего один раз.
Квинн молча покачал головой; рыжий Малрудан пожал плечами.
— Небось если б у Фальера действительно был талант, — заметил Гавин, — наш Леарза отреагировал бы на него куда более бурно. Так что предлагаю временно считать по умолчанию, что Фальер не лжет.
— Господин Теодато, но ведь уже стемнело.
— Тем лучше. Лошадь уже оседлали?
— Да, но…
Теодато вздохнул, остановившись, и внимательно взглянул в смуглое лицо Нанги. Кажется, годы шли, а бездушный никак не менялся; сколько Тео помнил себя, Нанга всегда был бронзовым идолом, высоченный и худой. Некоторые знакомые полагали, что господин Дандоло чересчур многое позволяет своему слуге, но Нанга был тем, кто заботился о еще тогда сопливом мальчишке Тео, и теперь было бы даже как-то глупо слишком строго приказывать ему.
— Со мной все будет хорошо, Нанга, — мягко сказал Теодато. — Я не совсем беспомощный. И чего ты так трясешься? Как будто война началась!
— Но ведь вы сами сегодня видели этих инопланетян.
— Видел, и теперь точно знаю, что они не кусаются. К тому же, из дворца их не выпускают, а я совсем в другую сторону. Ну все, я пойду.
Бездушный не стал возражать, однако смотрел вслед господину с укоризной во взгляде; Теодато легко сбежал по ступенькам крыльца, во дворе с оседланной лошадью его ожидал один из конюхов.
— Чертова скотина, — буркнул Теодато, сунув ногу в стремя, — когда-нибудь я от тебя избавлюсь.
«И буду ездить на машине», — добавил он про себя. Жеребец сердито заржал и попытался вырвать уздечку из рук придерживавшего его бездушного, и Теодато пришлось с силой ударить животное по крупу хлыстом.
