— Разумеется, наши технологии после технологий Кеттерле должны показаться вам примитивными, — будто оправдываясь, произнес Тегаллиано. — И мы, пожалуй, могли бы за истекшие века добиться большего научного прогресса, но мы никогда не хотели заменять человеческого труда машинами.
— Я знаком с работами Тирнан Огга, — негромко отозвался Леарза. — И вполне согласен с той частью, где говорится, что если машины лишат человека необходимости трудиться, человек деградирует.
— К тому же, на машины нельзя полагаться, — мягко добавил его спутник. — Машины ломаются.
Леарза ничего не ответил; Тегаллиано без лишних слов сопроводил его в багровое лоно завода.
Чувство дежа вю охватило руосца; они шагали по стальным лестницам, узким мостикам над чанами с кипящим металлом, все здесь полыхало и светилось в темноте. Правда, повсюду были люди в касках, эти люди выполняли свою работу, будто бы мало обращая внимания на посетителей.
— Полагаю, впечатление будет неполным, если вы не поговорите с одним из рабочих, господин Леарза, — сам предложил Тегаллиано. — Вот… хотя бы этот парень возле панели управления; он занимается тем, что следит за движением ковшей с металлом.
И, не дожидаясь ответа, Тегаллиано сам подошел к закованному. Леарза спешно последовал за ним. Человек, на которого пал их выбор, был самый обычный работяга, одетый в не очень чистый комбинезон с прожженной в двух местах штаниной, на голове его была каска, лицо и само по себе смуглое, да еще покрытое шлаковой пылью.
— Как тебя зовут? — обратился к нему Тегаллиано.
— Унгва, господин, — покорно ответил тот и только коротко посмотрел на Леарзу.
— Расскажи о себе, Унгва, — тогда сказал Тегаллиано. — Нравится ли тебе твоя работа?
— Неплохая работа, господа, — будто чуточку осторожно сообщил Унгва. — Я предпочитаю ночную смену, и платят за нее больше. Я тут уже восемь лет работаю.
— Есть у тебя семья?
— Конечно, а как же. Родители, два брата, сестра, жена и двое собственных детей. Братья тоже работают здесь, и отец: он уже стар, но его взяли сторожем, это ему по нраву. Жена у меня на хлебопекарном заводе. Дети еще маленькие, ходят в школу.
Тегаллиано кивнул ему и оглянулся на Леарзу; тот понимал, чего от него хотят, и тоже задал свой вопрос:
— Тебе когда-нибудь хотелось стать аристократом, Унгва?
Смуглый рабочий пожал плечами.
— А кому не хотелось бы, господа! Но у всех свой долг. Я рад, что у меня есть мое занятие, что я приношу пользу другим людям.
У Леарзы дернулось веко; он сделал вид, будто что-то попало ему в глаз.
«С чего ты взял?!» — яростно подумал он. Но ответа не было; вместо того Тегаллиано спокойно сказал, обращаясь к рабочему:
— Спасибо, Унгва. Больше не будем отвлекать тебя.
— Удачной тебе смены, — брякнул Леарза, уже поворачиваясь, чтобы пойти дальше за своим провожатым. Внутри у него царил раздрай.
Даже профессор, кажется, в последнее время о чем-то серьезно беспокоился; разведчики, те и вовсе без конца шушукались между собой, помрачнели. Тревога снедала и капитана Касвелина, потому что со станции приходили дурные новости: выяснилось, что у сломавшегося двигателя перегорела центральная схема, и придется доставить новую с Кэрнана. Сама по себе поломка — не такое уж необычное дело, но никто на станции не мог взять в толк, отчего она произошла.
Гавин Малрудан не видел особых поводов для беспокойства, хотя настроение профессора его настораживало. Профессор Квинн просто так нервничать не будет, Гавин это хорошо знал. Но и помочь ничем не мог, конечно же, и ему оставалось лишь добросовестно исполнять взятую на себя работу. Загадкой для Гавина было и поведение разведчиков, а когда он спросил об этом Каина, андроид только сердито отмахнулся и посоветовал не совать носа. Гавин, конечно, был не дурак; он сообразил, что разведчиков беспокоит руосец, который и вправде вел себя странно в последние дни, но Гавин уже однажды попытался урегулировать отношения хотя бы между ним и Каином, вышло не очень. У Каина на подбородке с тех пор красовалась здоровенная царапина, которая еще и никак не хотела заживать. Через несколько дней явился к Гавину и руосец, весь помятый какой-то, будто не давно не спал, и спросил, нет ли у него чего-нибудь от головной боли; Гавин, у которого была походная аптечка, услужливо предложил ее Леарзе. Тот покопался в аптечке, взял несколько пакетиков и ушел. Гавину тогда в голову не пришло проверить, что именно взял руосец, а когда он это обнаружил, то сильно удивился и никак не мог взять в толк, зачем Леарзе понадобились такие вещи.
…Леарза между тем действительно дурно спал по ночам; хохот темного бога стоял у него в ушах.
И Леарза не мог этого просто так оставить, он чуял, что должен что-то предпринять, а в голову, как назло, ничего не приходило.
