Теперь, когда на востоке небо уже заливала тонкая алая полоса, стало заметно, что строение давно заброшено: крыша в одном месте провалилась, деревянные пристройки сгнили и представляли собой печальное зрелище. Никого там нет! Это обрадовало Теодато; значит, там можно будет укрыться хотя бы от ветра, если и не от дождя, а может быть, в развалинах монастыря еще сохранились какие-нибудь полезные вещи. Так он спешно поковылял вперед и в несколько минут достиг рассохшейся двери. Внутри действительно никого не было, и обстановка была самая жалкая, только древняя ржавая кровать без намека на матрас и кривой стол. Однако Теодато приметил, что за покосившейся дверцей стенной ниши виднеется что-то; когда он попытался открыть дверцу, та с ужасным скрипом отвалилась и едва не пришибла ему ногу, но его усилия вознаградились: видимо, когда-то в стенной нише хранилась одежда, и теперь здесь еще висели какие-то старые тряпки, которые он сгреб в кучу и ворохом бросил на полу. На такой импровизированной постели можно было лежать, и Теодато рухнул туда, не потрудившись даже снять свой единственный уцелевший сапог, и не прошло и минуты, как он уже крепко спал.
Холл был полон.
Свисавшая над центром круглого стола люстра сияла всеми сорока свечами; люди сидели за столом, избегая смотреть друг на друга, и слушали Наследника. Несмотря на то, что их положение было беспроигрышное, — так, по крайней мере, казалось с первого взгляда, — в холле повисло какое-то странное нервное напряжение.
Не последней причиной этого, — он знал, — был невозмутимый руосец, сидевший по правую руку от него самого.
Возвращение Леарзы многие из них приняли за дурной знак. Судя по лицу Тегаллиано, тот совершенно не доверял новому союзнику; с подозрением отнесся к нему и Гальбао, которого беспокоила судьба пропавшего без вести Дандоло (Фальер знал: хотя теперь и ясно было, что Дандоло — предатель, все-таки это был очень талантливый вычислитель, утрата которого дурно скажется на работе гильдии). Традонико выглядел рассеянным, даже будто принимался неслышно бормотать себе под нос, и тоже иногда косился на руосца. Только Зено, кажется, полностью доверился решению Фальера и не обращал будто бы на Леарзу особенного внимания.
Впервые за тысячелетия они держали военный совет.
О войне объявлено было несколько дней тому назад, прилюдно; планета буквально кишела. Аристократы записывались под начало Зено, готовились космонавты, — но никто толком не понимал, к чему именно, что же ждет их, как может происходить война с народом, который находится за миллионы световых лет отсюда. Объяснить им было бы невозможно. Первоначальный план Фальера оказался расстроен: он хотел схватить инопланетян живыми и показать их, как опасных гадюк в зверинце, чтобы у людей возник хотя бы примерный облик настоящего врага. Теперь все бесполезно, и необходимо как можно быстрее что-то предпринять…
Под его глазами залегли глубокие тени.
На этом совете вообще у многих были усталые, встревоженные лица; казалось, еще на несколько лет за неделю постарел Реньеро Зено, у Традонико в движениях проявилась какая-то болезненная лихорадочность, левое веко Тегаллиано дергалось, заставляя его время от времени растирать бровь. Один лишь Леарза оставался совершенно спокойным. Прищур его глаз не нравился Фальеру, хотя тот и не знал, почему…Все не нравилось в нем Фальеру; еще два с небольшим месяца назад, когда руосец только прибыл на Анвин, он выглядел еще глупым мальчишкой, не знающим ответа на самые главные вопросы в своей жизни. Теперь о руосце можно было сказать что угодно, но мальчишкой называть его уже было нельзя. С первого взгляда, всему виною была золотистая бородка, делавшая его старше, а может быть, и появившаяся на лбу еле заметная морщина. В самом деле у руосца был теперь слишком опасный взгляд.
Люди сидели молча и ждали, что он скажет им. И он понимал, что обязан говорить, потому что они во всем на него полагаются, привыкнув, что он всегда бывает прав.
— Нам необходимо выждать, — сказал он. — Теперь у нас есть время. Нужно подготовиться как следует. Тегаллиано, продолжайте тренировки с разрушителями. Традонико, очень многое зависит от гильдии космонавтов, вы все должны это отлично понимать. В любом случае, ожидание пойдет нам на пользу; выжидая, мы ничего не теряем. С каждым днем наша воля влияет на врага, подтачивает его исподтишка, и чем дольше это будет длиться, тем более хрупкими окажутся ноги колосса под названием Кеттерле. Время на нашей стороне.
Они осоловело молчали, только один Зено согласно кивнул в ответ. Молчал и руосец, но в его темно-серых глазах мерцал какой-то недобрый огонек.
