— Это я, — смутился Леарза. — Извини, я напугал…
— Ничего, — переведя дух, ответила женщина. — Что ты тут делаешь в темноте?
— Я, ну… в общем… ловец снов действительно не помогает, — криво улыбнулся он. Волтайр подошла к столу и включила крошечную лампочку в тканевом абажуре; темнота рассеялась немного, и их лица окутало золотым сиянием.
— Кошмар приснился? — поняла она. Леарза уныло кивнул.
— Мне вообще… иногда снятся пугающие сны, — признался он. — Странные. Я боюсь, что это может значить что-нибудь плохое.
— Да брось, — мягко сказала Волтайр, ставя чайник. — Всем время от времени снятся кошмары. А ты столько всего пережил. Когда Бел впервые ушел на задание, мне полгода потом снились вариации на тему его гибели. Не самое приятное было время, — она коротко рассмеялась.
Она была такой домашней в тусклом свете маленькой лампочки, в своем шелковом халате с крупными цветами, чем-то напомнившем ему о Каине… тогда еще Абу Кабиле. Леарза почувствовал, что немного успокоился.
— А ты знаешь, почему он решил стать разведчиком? — спросил Леарза, желая переключиться на более реальный, спокойный мир, к которому он уже успел понемногу привыкнуть.
Волтайр пожала плечами.
— Бел из тех людей, которые вечно идут по пути наибольшего сопротивления, — сказала она просто. — С его характером у него было меньше всего шансов стать хорошим разведчиком, но он добился своего…У нас ведь большая разница в возрасте, он говорил тебе? Когда я была маленькой, — она рассмеялась, — Бел был моим кумиром. Я тоже хотела стать разведчиком, пока он учился в ксенологическом, даже пыталась читать его учебники, но ничего почти не понимала.
— И поэтому раздумала?
— Нет, нет, — улыбнулась Волтайр; чайник вскипел, она достала две кружки и принялась наливать чай. — Со временем я поняла, что технологии интересуют меня куда больше. Да и с математикой у меня складывалось лучше, чем с физкультурой.
Леарза отхлебнул чай из кружки. Этот напиток ему нравился, хоть и меньше, чем привычный кофе. На кухню вернулся прежний уют и тепло, напротив него устроилась Волтайр, и ее волосы отливали рыжеватым от лампы, кадка с цветком превратилась из чудовища обратно в горшок, а за широкими окнами в лунном свете серебрились яблони.
— Ведь Бел провел на Руосе добрых десять лет, — заметил Леарза, задумавшись. — Наверное, ты сильно скучала по нему. Разведчикам, должно быть, вообще трудно?..
— У многих из них нет семьи, — просто сказала Волтайр. — Потому и Бел никогда даже не думал о том, чтобы жениться…Я привыкла. Это когда я была маленькой девочкой, я не отходила от него ни на шаг, — ее лицо даже посерьезнело, будто от каких-то воспоминаний. — Он сильно ругался с отцом из-за своей профессии, отец был против, так что со временем Бел стал приезжать к нам все реже и реже. Когда он улетел на Венкатеш, провожать его пошла я одна, и то он рассердился и прогнал меня.
— …Зря он, — неловко произнес Леарза. Волтайр пожала плечами.
— На Венкатеше они пробыли три года с небольшим, — продолжала она. — За это время отец остыл, и когда Бел вернулся, мы позвали его обратно, но он большой упрямец, отказался и остался жить в общежитии для разведчиков. Только потом уже, когда мама с папой погибли в катастрофе, а я осталась совсем одна, он пожалел меня, и какое-то время мы жили здесь вдвоем.
Леарза опешил.
— Ваши родители погибли?..
— Да, — спокойно подтвердила женщина. — Они были на лайнере, направлявшемся с Айолы, когда произошла ошибка в вычислениях бортового компьютера, и лайнер столкнулся с астероидом. Все погибли. Мы не боги, и подобные оплошности иногда случаются.
— У-ужасно, — растерялся он, не зная толком, как реагировать, но Волтайр улыбнулась ему.
— Ничего, это было уже давно. Хотя, может, наша семья в этом плане немножко невезучая. Я в те дни, помню, очень боялась, что Бел погибнет на одном из заданий, и пыталась заставить его бросить свою работу, — она даже рассмеялась. — Дело в том, что его родная мать тоже умерла не своей смертью, она тяжело болела и согласилась на эвтаназию… ассистируемое самоубийство. — Увидев выражение лица Леарзы, она спешно добавила: — Но это было еще давней того, что ты. Бел был еще мальчишкой.
— Я как-то… даже не думал, что в
Волтайр пожала плечами.
— Да нет, всякое случается, — сказала она. — Люди погибают в несчастных случаях, и до сих пор существуют некоторые болезни, которые еще не научились лечить, и даже самоубийства случаются, — я имею в виду, не те, о которых тебе говорили. А уж среди разведчиков умереть от старости считается плохим тоном. Один из учителей Бела, которым тот особенно восхищался, когда почувствовал, что старость приближается, разогнался на своем персональном шаттле до третьей космической и направил корабль точно по центру звезды. Конечно, его шаттл сгорел без следа. Я слышала, Каин говорил, что мечтает сделать так же когда-нибудь.
