— Почему вы спрашиваете? — еле слышно сказала она. Ладони вспотели, и Нина не заметила, что вцепилась пальцами в грубую ткань юбки со всей силы. Попасть в Централ! Быть прислугой в одном из домов аристократов! Быть может, даже своими глазами увидеть Наследника…
— Мы проверяем всех подозрительных, — был ответ. — Не беспокойся, тебе ничего не сделают. Ну? Может быть, он уходит куда-нибудь по ночам? Или у него есть какие-нибудь странные вещи?
У Нины пересохло в горле; когда она открыла рот, у нее не сразу получилось издать звук.
— Нет, — сказала Нина. — Уло очень хороший и заботливый. По ночам он всегда спит рядом со мной. Все свое свободное время он работает, потому что нам очень нужны деньги, ведь меня уволили.
Они переглянулись. Нина почувствовала, как внутри у нее все дрожит: она знала уже, что они сейчас сделают с ней.
И они сделали; холодные глаза незнакомого аристократа уставились на нее, будто проникая до дна, и ноги у Нины едва не подкосились, она ничего так не хотела, как рассказать ему всю правду. Она набрала воздуха в легкие, слова рвались из нее, а чужие глаза выманивали их, пытались вытащить, как рыбу на крючке.
— Он ведь ничего плохого не сделал, — произнесла она побелевшими губами. — Он не ворует и очень старается на работе. Нам нужны деньги, правда, но Уло честный и никогда не будет воровать.
Крючок вдруг отпустил ее.
— Ладно, — с видимым неудовольствием сказал аристократ. — Видно, это правда. Пошла вон отсюда, замарашка.
Она вышла из кабинета на негнущихся ногах. Ей отчаянно хотелось кинуться в цех, где работал Уло, и обо всем рассказать ему, предупредить его; но она заставила себя идти домой.
— Ты чего такая бледная, — спросил ее старый часовщик, сидевший с работой у окна. Нина помотала головой и, не ответив, поднялась на свой этаж. Там она достала банку из-под чая, спрятанную в шкафчике, и бросила ее в очаг; банка, как назло, никак не хотела ни гореть, ни плавиться, но наконец пламя взяло свое, и она закоптилась в достаточной степени, чтоб уже нельзя было разобрать надписей.
Нина все не находила себе места в тот день и металась по комнатам, — избавиться от таинственной коробочки в конденсаторах она не смела, — но вот наконец ее напряженные уши уловили тяжелые шаги на лестнице, дверь открылась, и вошел Уло. Она тут же бросилась к нему.
— Что с тобой? — спросил он. Она только смотрела на него круглыми черными глазами, и губы у нее дрожали. С трудом она взяла себя в руки.
— Меня вызывали к управляющему, — пояснила она.
— Зачем это? Неужели предлагали работу?
— Нет, — возразила Нина. — Из-за тебя.
Его лицо никак не изменилось.
— Ведь ты… — начала она, осеклась; страх не давал ей договорить, но она все-таки набралась смелости и закончила: — ты не бездушный. Ты не анвинит, ты не с этой планеты родом.
И на этот раз он никак не отреагировал, ей только показалось, что его глаза опасно блеснули.
— И ты сказала им?
Тут до нее дошло, что он подумал.
— Нет! — воскликнула Нина, поднимая руки. — Клянусь тебе, нет! Они пытались вытянуть из меня это, но я смолчала, мне удалось!.. Они прогнали меня, разозлившись…
Он все смотрел на нее, так холодно и страшно, а по ее щекам потекли слезы.
— Ты не веришь мне?
Он молчал.
— Я никому ничего не скажу, — разревелась она, — обещаю! Хоть бы сам Наследник, нет, сам Арлен спросил меня!
Только тогда он шагнул к ней и почти мягко обнял, потрепал по плечу.
— Успокойся, — сказал он. — Тише, тише, а то старик Язу поднимется спросить, что у нас такое.
Нина послушно умолкла, хотя ее все еще колотило от напряжения. Уло заставил ее опуститься на кровать и сам сел рядом.
— Почему ты не выдала меня? — негромко спросил он. Нина распахнула глаза.
— Зачем бы я стала? — почти возмутилась она, хотя лицо ее все покраснело от слез. — Они наверняка сделали бы тебе что-нибудь плохое…Отняли бы тебя у меня. Я никому тебя не отдам.
Наконец Уло улыбнулся, почти грустно как-то. Погладил ее по волосам.
— Ты не злишься на меня? — оробела Нина.
— Нет, — сказал он. — Только на себя. Кажется, я совсем потерял хватку, если слабая женщина уже в состоянии раскусить меня.
Нина несмело улыбнулась ему в ответ.
— Для чего ты… вы здесь? — спросила она потом. — Ведь не для того же, чтобы убить всех нас?
— Конечно, нет, — фыркнул Уло. — Чтоб ты знала… мы и сами вас побаиваемся. Немножко. Мы не хотим никого убивать. Если б можно было найти общий язык и быть в мире, мы бы с радостью… но, боюсь, далеко не все на Анвине желают мирного контакта.
Эти слова окончательно ободрили ее. Нина обняла его за шею, потерлась о его заросшую щеку своей.
— Хочешь, я буду рассказывать тебе, — предложила она. — Все, что сама знаю. Ведь тебе нужны сведения? Я отвечу на все твои вопросы.
Он погладил ее в ответ по затылку.
Нина и не догадывалась, сколь она была близка к смерти в тот день, но смерть миновала ее на волосок.
Он вернулся за полночь, когда, они не видели, так что наутро Волтайр даже удивилась, обнаружив, что Бел уже дома.
Он был мрачным, за завтраком вдруг посмотрел на Леарзу тяжелым взглядом и сказал:
— Завтра я уезжаю на Анвин.
