«Трудно поверить, что он пережил гибель всех своих родных и близких, — подумала Волтайр, забираясь в постель с другой стороны. Леарза завозился и повернулся на другой бок, так и не проснувшись, обхватил ее за пояс и привлек к себе. — Если он все же не сошел с ума после такого… Бел, как обычно, преувеличивает».
Холодная бескрайняя равнина перед глазами.
Пожухшая серая трава покрыта тонким слоем снега. Небо белое, настолько белое, что режет взгляд. Холод пронизывает насквозь, он вездесущ и убийственен.
Он стоял посреди пустоты и отчетливо видел, как тяжелые сапоги разведчика попирают собой припорошенную снегом землю. Тишина стояла такая, что казалось: вселенная замерла, ожидая чего-то… какого-то удара.
Он поднял голову и обнаружил, что напротив него стоит Беленос Морвейн.
Морвейн будто не видел его и смотрел насквозь своими прозрачно-зелеными глазами, как у волка в степи, его кожаная куртка хлопала на неощутимом ветру, волосы отчего-то были распущены и развевались черным стягом.
Он хотел окликнуть Морвейна, протянул руку, пытаясь коснуться его плеча, но зачем-то все никак не мог достать, глазам казалось, что расстояние между ними совсем маленькое, не больше шага, а на самом деле, сколько бы он ни тянулся, кончики его пальцев только нашаривали пустоту. И голоса тоже, как назло, не было.
А потом Морвейн сделал шаг, разделяющий их… и прошел сквозь него. И исчез.
Леарза оглядывался, но позади была та же бескрайняя степь, выбеленная редким снегом.
— Он уходит, — констатировал чужой голос за плечом. Леарза не обернулся; голос казался чем-то естественным.
— Он вернется? — спросил Леарза.
— Ты должен сам знать ответ.
— Он вернется, — сказал Леарза с мольбой в голосе.
Голос молчал.
Он по-прежнему стоял совершенно один в целом мире, посреди чужой пустыни, и небо сделало его руки такими бесцветными, почти прозрачными. Он вспомнил о голосе и посмотрел туда, откуда тот звучал.
Человек в плаще стоял напротив него, как Морвейн до того, но смотрел в его глаза в упор, скрестив руки на груди.
У человека в плаще было похожее острое лицо с тонкими чертами, с глубокими морщинами вокруг глаз. Он не был высок, и фигура у него была худощавая, плечи — сгорбленные, и весь он будто должен был вот-вот переломиться.
А взгляд у него оказался пронзительный и пугающий. В этом взгляде было знание веков.
— Я запретил тебе появляться, — сказал Леарза, делая шаг назад. — Уходи прочь.
— Я не могу уйти, — с усмешкой возразил человек в плаще. — Куда мне идти?
— Убирайся к черту, — нервно произнес Леарза. — Куда хочешь. Ну? Пошел! Сейчас же!
Он рассмеялся.
— Напуганный глупый мальчишка. От чего ты убегаешь? Хочешь окончательно откреститься от своей крови, от своего народа? Они веками холили и лелеяли это в себе, тысячелетиями. А ты пытаешься это выкинуть и слиться с чужой расой.
— Я должен выживать как-то, — парировал Леарза, не сводя настороженного взгляда с человека в плаще. — Я совсем один среди этих людей. Мне и так никогда не стать таким, как они.
— Тебе это и не нужно.
— Я так не думаю.
Человек в плаще замолчал и ухмыльнулся. Его взгляд беспокоил Леарзу, у которого опять возникло такое ощущение, будто он что-то должен сделать и не помнит, что.
— Ты не один, — сказал ему незнакомец. — Во вселенной не одна планета населена твоими родичами.
— Они мне не родичи.
— Но они гораздо ближе тебе, чем Кеттерле. Разве ты не понимаешь этого? Они такие же, как и ты. Они не носят каменных масок на лицах.
Леарза смотрел прямо в его почти желтые глаза.
— Кто ты? — спросил он.
— Я — это ты, — спокойно ответил человек в плаще. — Я в твоей крови. Я давно мертв, но буду жить, пока живешь ты.
Внутри у него была страшная пустота, ни звука, ни движения, будто сердце перестало биться.
— Я — Джахар Эль Кинди, — сказал человек в плаще.
Он вскинулся в постели и широко распахнул глаза.
Глубокая зимняя ночь окутала мир. Леарза замер, хватая воздух ртом. Ему было жарко, но он не замечал этого.
— Кошмар приснился? — сонным голосом спросила женщина за его спиной. Он ответил не сразу.
— Что-то вроде, — наконец сказал он. Волтайр осталась лежать на спине и смотрела на него снизу вверх; лунный свет озарял его вихры и выбелил его плечи.
Бел Морвейн отбыл на Анвин около недели назад; неделя прошла спокойно, канула в небытие, зима входила в свои права в этой части планеты, и они проводили время вдвоем, никуда не уезжая, Волтайр работала над очередным проектом, Леарза изучал какой-то новый учебник. Он окончательно перебрался в ее спальню, и ее письменный стол оказался занят какими-то пиротехническими штуками, над которыми он иногда просиживал допоздна.
— Бел ничего тебе не говорил обо мне, прежде чем уехать? — вдруг спросил Леарза. Волтайр помолчала.
— Говорил, — призналась она потом. — Он вдруг заявил, что ты можешь быть опасен.
— Он был прав.
— Леарза, что ты такое говоришь.
— Мне снятся сны, — почти беспомощно сказал он.
— …Всем снятся сны, — мягко возразила женщина, — и никто еще не сошел с ума от этого…
