— А… Вот то-то и оно… Ведь я же говорил тебе, что Тильмос ищет путь к абсолютной власти… Ведь с чего настоящее движение Лиловых началось, именно с катастрофы на Ксенто. Тут логическая цепочка очень простая: авария на Ксенто, немного слива информации, потом атаки Лиловых, чрезвычайное положение, чрезвычайные полномочия, и — вуаля! — прощай демократия, здравствуй диктатура!
— Джон знает о твоих догадках насчёт Ксенто?
— Да, я сегодня уже высказался ему на этот счёт. Думаю, что ответ мы узнаем, только оказавшись на Ксенто, либо вскрыв архивы «эсбэ».
— Как-то это всё не укладывается в голове… — с досадой произнёс Ян.
— Да нет, очевидно же…
— Я не об этом. Получается, что все наши действия заранее предугаданы? И мы — всего лишь инструмент в руках в руках главы «эсбэ»? Что же получается тогда, и Джон, и Вуревич, они — работают на Тильмоса? — Ян произнёс эти слова и сам ужаснулся от произнесённого.
— Я не думаю, что Тильмос просчитал всё настолько. Вспомни сам, ведь многие наши акции были для них внезапными. Ну, хотя бы твоё первое дело…
Ян отвлёкся от еды и вспомнил. Да, это было перед самым его семнадцатилетием — когда он в группе молодых диверсантов пробрался на засекреченную резиденцию руководителя земного департамента СБА — его звали А́тсон Тро́нок. Они поймали его, оглушили в собственной спальне, и в огромном зале растянули его за руки и за ноги верёвками. А потом Яну доверили самое главное — проткнуть жертву металлическим древком лилового флага…
Яну огорельскому казалось, что шесть лет, пошедшие с момента его первого задания и первого убитого азурца шли быстрее, чем тот год, что длился от атаки на «Идальгер» до его прилёта на Галерон.
Да, уничтожение Тронока было внезапно для «эсбэ» — ведь Тильмос не раз заявлял, что новая резиденция главы земного департамента его службы никогда не отыщется простым землянином. Но, тем не менее, земляне нашли и уничтожили того, кто должен был уничтожать и вывозить землян. Ян вспомнил, как им восхищался потом командир той диверсионной группы, как хвалил его хладнокровие, с которым Ян, недолго думая, вонзил металлическое древко с заострённым концом в пузо Троноку, и как пел дифирамбы той фразе, которую Ян с таким наслаждением произнёс, глядя прямо в умирающие глаза несчастного Тронока: «Теперь ты знаешь, что мы можем…»
Мишель, тем временем продолжал:
— Ты не переживай, Ян… Если наше дело не выгорит, и Карельски… Ну, может Вуревич, работает на «эсбэ», то мы найдём себе развлечение и на Галероне.
Ян вспомнил пронзительный и истошный вой ксаликбахинов, который, как казалось, шёл из самой преисподней, и сказал:
— Что-то мне не хочется жить на этой планете.
— Зря. Именно таким было наше земное общество до прихода Азура. И его нечего бояться. Ты не переживай. Если средств не хватит, найдём какой-нибудь дополнительный заработок. Да здесь все как-нибудь зарабатывают.
— И что же, все деньги пускаешь на развлечения?
— Сопротивление — вот мое развлечение.
— Ну и как, удачно? — спросил Ян, повертев кусок на тарелке.
— Хуже, чем хотелось бы, — ответил Мишель, — Ты доел, или нет? Пойдём, нас ждёт наше «развлечение». Джон собирает собрание сегодня. И ждёт нас.
Ян отправил последний кусочек еды себе в рот и встал из-за стола.
— Веди! — скомандовал он.
Мишель вёл Яна по самым тёмным уголкам города к месту заседания быстро организованного штаба восстания. По словам Мишеля, Ян ещё ничего важного не пропустил, но всё же Ян боялся, что это не так. Это Мишель знал, что прошли только сутки от смерти Рандалл, но Яну казалось, что прошла неделя, не меньше — в тот момент он потерял счёт времени. Над городом сгущались тучи, снова начинал накрапывать дождь.
Наконец, по словам Мишеля, они уже приблизились к штабу. Около дверей Ян увидел незнакомую фигуру человека. Фигура по-земному затягивалась сигаретой, выпуская изо рта густой дым. Ветер относил его в сторону Яна. Дым был до отвращения неприятен. Докурив, мужской силуэт скрылся в двери, куда через несколько секунд вошли Ян и Мишель.
За дверью была лестница, которая вела куда-то наверх, на высоту примерно третьего этажа. Под ногами шуршала крупная пыль, погромыхивали какие-то железяки, по дороге Мишель умудрился вляпаться в какую-то полузасохшую грязь и смачно выругался. Нужная дверь открывалась в просторный зал, скорее всего, это была раздевалка — вдоль стен размещались пластиковые шкафчики. В середине зала стоял импровизированный стол: на обломках тепловентилятора и толстой радиаторной сетке лежала металлическая плита, накрытая каким-то тряпьем. Освещение было тусклым: всего одна неоновая лампа, которая еле-еле держалась на своём проводе, одним концом свесившись с потолка. Лампа то и дело мигала, и действовала на нервы своим беспрестанным гудением. На подоконнике сидел Джон.
— Ну, наконец-то все в сборе! — он кивнул в сторону. На стуле около стены сидел незнакомый Яну мужчина, — Это Кварел, знакомься, Ян.
Ян подошёл и пожал ему руку.
