– Вы раните моё хрупкое сердечко столь ужасными словами, моя дорогая мама. Будьте благосклонны и благословите вашего сына на удачу в предстоящих выборах.
Анастасия слегка поджала губы, не зная, что ответить. Возможно, её смутило то, что я назвал её мамой. Её взгляд на мгновение застыл, а потом она отвела глаза, она смотрела в сторону старинных часов. Оставалось только гадать, о чем думает Анастасия в этот момент.
В дальнейшем беседа перешла на бытовые темы, в которых я не очень компетентен и силён. Чувство скуки полностью овладело мной, и в какой-то момент я обнаружил себя погружённым в мысленный диалог с самим собой, что позволило мне отвлечься от окружающей действительности и лишь изредка улавливать суть их разговора.
– Тебе скучно Салазар? – вдруг спросила меня Анастасия.
– Признаюсь, что житейские темы даются мне с трудом, – ответил я, – И если вы настаиваете мама, я пожалуй пойду домой делать уроки.
– Не волнуйся, я поделюсь с тобой домашним заданием. Оставайся с нами, – сказала мне Марианна, – А Мирону я желаю удачи в поиске спутницы жизни. На нашей планете есть множество прекрасных женщин, которые могли бы заполнить пустоту в его сердце. Не обижайся на меня, Мирон, я с самого начала была честна с тобой.
Вдруг моё сердце ни с того ни с сего начало быстро стучать. Атмосфера стала напряжённой. В воздухе повисла тревожная тишина, нарушаемая только тиканьем старинных часов. Необъяснимое предчувствие чего-то неприятного сковало меня леденящим ощущением. Оставалось только ждать и гадать, что же произойдёт в следующую минуту.
– Марианна… – сказал Мирон.
Я пытался уловить хоть какой-то намек в его словах, в его взгляде, но тщетно. Оставалось только ждать, что будет дальше, с замиранием сердца наблюдая за разворачивающейся драмой.
– Знаешь, я не хочу быть рогоносцем… – Мирон произнес это очень спокойно, и это спокойствие меня встревожило, время начало само по себе медленно идти.
В определённый момент Мирон, казалось, совершил прыжок, тем самым устремляясь с ножом к горлу Марианны.
Несмотря на неожиданность, я был готов к такому развитию событий и направился к нему навстречу. В мою левую руку насквозь вонзился его нож, а когда это произошло, я левой рукой потянул Мирона к себе и правой рукой ударил Мирона по лицу. Одного удара было достаточно, чтобы привести его в чувство.
– Слушай, Марианна, о таких вещах нужно предупреждать заранее, – сдержанно произнёс я эти слова.
– В таком случае, ты бы весь вечер находился бы в напряжении.
– Твоя правда, – ответил я ей.
Мирон долгое время не мог прийти в себя после случившегося. Он оказался в состоянии нокдауна и, несмотря на все усилия, он не мог подняться на ноги. Казалось, что он не мог найти в себе силы двигаться дальше. Тени произошедшего не отпускали его, постоянно напоминая о боли и разочаровании. Казалось, что жизнь потеряла свои краски, а будущее представлялось туманным и неопределённым.
– И что ты прикажешь мне с ним делать?
– Убьем его и дело с концом, – ответила мне Марианна, – А его труп отдадим свиньям.
– Прежде всего, будь добра, принеси мне зажигалку, иначе я могу умереть от потери крови. Было бы очень прискорбно, если бы в этой жизни я умер от потери крови.
– Небось мечтаешь умереть в объятиях красивых шлюх? – сказала Марианна и немедленно отправилась на кухню.
Я взглянул на родителей Марианны, они пребывали в состоянии шока, сидели неподвижно, словно статуи. Их лица были бледны, а глаза широко раскрыты от ужаса. Было заметно, что они стараются осознать происходящее, но не могут найти в себе силы. В воздухе повисло тяжелое предчувствие, словно все замерло в ожидании чего-то страшного.
– Я уйду, – вдруг произнес Мирон.
– Не тебе это решать, – ответил я.
Марианна принесла мне зажигалку, и я начал прижигать кровоточащую рану на руке. Было очень больно, но, к счастью, это не продлилось мучительно долго. Возможно, адское пламя закалило мою душу.
– Марианна, он твой. Обработай его, – произнёс я.
– Надо, – вдруг произнесла Анастасия, придя в себя, – Надо позвонить в полицию!
– Верно! – поддержал супругу Виктор.
В то время как её родители произносили эти слова, Марианна приставила к горлу Мирона его же острый нож, на котором остались капли моей крови. В целях устрашения Марианна начала читать молитву прямо на ухо Мирону, а её нож вот-вот был готов разрезать плоть. Её тихий голос постепенно становился громче, и в то же время нож сильнее углублялся в гортань Мирона.
Когда Мирон начал орать, она откусила ему ухо, а потом… я остановил ее.
– Хватит, – произнёс я, отбирая у неё нож, – Не стоит делать этого в присутствии родителей. А ты, Мирон, можешь идти домой, – пришлось несколько раз повторить сказанное, чтобы он понял, – Мирон, ты можешь идти домой, – говорил я с ним как можно мягче.
– Я не могу допустить, чтобы это осталось безнаказанным! – воскликнул он придя в себя.
– Хе-хе-хе, – посмеялся я над ним, – Когда мы с Марианной освободимся из колонии строгого режима, мы обязательно навестим тебя, и обязательно закончим начатое.
