Слова повисли в воздухе, тяжёлые и необратимые. В этот момент я ощущал полное отстранение от собственных чувств. Казалось, будто я наблюдаю за происходящим со стороны, оставаясь совершенно равнодушным.
– Я не верю в эти нелепые сказки.
– Верите или нет, но я попытаюсь стать призраком и досаждать вам всеми возможными способами.
– Твои психологические уловки не окажут на меня никакого воздействия. Я вижу тебя насквозь. Твои жалкие попытки манипуляции вызывают только смех.
– Предположим, я умер и не стал призраком, а что насчёт той сильной и милой девушки, которая чуть не сломала вам руку? Я должен предупредить вас, что она та ещё маньячка, способная без зазрения совести убить человека. Как говорится самая опасная девушка – это влюблённая девушка.
– Позволь мне заверить тебя, что я невосприимчив к подобным попыткам манипуляции. Не пытайся меня запугивать, это не сработает. Твои слова не имеют надо мной власти, и я не поддамся на твои угрозы.
– Но согласитесь хотя бы с тем, что она могла бы сломать вам руку этими маленькими женскими ручками, которые у неё есть, – произнёс я, жестикулируя пальцами рук.
Вместо ответа в моё лицо прилетело ещё несколько ударов. Затем отец Нейлин надел мне на голову целлофановый пакет, а затем он начал просто избивать меня полицейской дубинкой. Я чувствовал боль, но почему-то мог это игнорировать. Сила, которая таится внутри меня, не давала моим эмоциям взять верх. Казалось, что эта сила создает барьер между мной и страданием. Я не понимал откуда она берется, но был благодарен за ее присутствие. В этот момент я осознал, что способен вынести гораздо больше, чем мог себе представить.
Когда избиение закончилось, я сказал следующее.
– Может как-нибудь повторим? – сказал я легко улыбаясь.
– Не стоит притворяться сильным человеком, тебе это не поможет.
Отец Нейлин ненадолго отлучился и вернулся с битой. У него было довольно суровое выражение лица. Тень легла на пол, а в его глазах читалось непоколебимое решение.
– Я знаю, как тебя сломать, Салазар. У сильных людей, как правило, чрезмерная гордыня, и эта гордыня помогает таким людям, как ты, не прогибаться. Твоя гордость – как внутренний стержень, который не даёт тебе согнуться. Словно броня, защищающая от ненужных сомнений.
– Позвольте не согласиться с вами, уважаемый отец: в одном вы заблуждаетесь. Не гордыня позволяет мне переносить все тяготы и унижения, а осознание неизбежности смерти. Я поклоняюсь богу смерти, ведь он единственный спаситель из этого ада.
– Ты это… завязывай мне мозги пудрить, – произнёс он это на удивление спокойно, – Так уж и быть Салазар, я расскажу тебе короткую историю. Один молодой человек и его супруга проводили время на берегу реки. Молодая пара наслаждалась тишиной и покоем, не подозревая о том, что идиллия вот-вот будет нарушена. Казалось ничто не предвещало беды, пока к ним не подошли двое молодых парней, их намерения казались всё более зловещими. Эти двое связали того бедолагу, и на его глазах изнасиловали его жену, не забывая всё это снимать на камеру. Когда этих двоих привезли в этот участок, мы засунули им биту в задницу. И после этого воспитательного урока эти двое молодых парней не трогали никого. Опыт оказался поучительным. Молодые люди усвоили урок, осознав последствия своих действий. С тех пор их поведение изменилось к лучшему. Они стали относиться к окружающим с уважением и вниманием. Больше подобных инцидентов не возникало.
Я полагаю, что справедливость является более эффективным средством воспитания, чем тюрьма. Око за око, очко за очко.
После его короткого рассказа, я посмотрел на биту. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь тиканьем старых часов на стене.
– Это бита хоть чистая?
– Хе-хе-хе, – посмеялся он, – Это была твоя самая лучшая шутка, и я надеюсь, что она будет последней.
– Ладно, поиграли и хватит, – вполне серьезно начал я говорить, прекратив шутить, – Вам сейчас должны были позвонить, и, кажется, удача меня покинула, и эта бита окажется у меня в жопе.
– У тебя есть что сказать, прежде чем ты потеряешь мужество и своё достоинство?
– Выполняй свой долг. Делай, что должен, – ответил я мужественно, словно бы меня впереди ожидала смерть.
В тот самый момент, когда он взял в руки биту, его телефон зазвонил. Пронзительный звук мелодии разрезал напряженную тишину, заставив его вздрогнуть. На экране высветилось незнакомое число, но интуиция подсказывала ему не отвечать. Он медлил, разрываясь между непонятным предчувствием и желанием узнать, кто нарушил его планы. Бросив взгляд на меня, он все же решил ответить на звонок. Он четыре раза ответил «да», после чего положил трубку.
Громкий стук в дверь нарушил установившуюся тишину. Отец Нейлин вздрогнул, и в его глазах мелькнул страх. Я не мог понять, что вызвало такую реакцию. Неужели за нами пришли? В воздухе повисла напряженная тишина, прерываемая лишь учащенным дыханием.
