— Скорее всего, агрессия, мой господин. Вспомните, как донор ДНК устроил погром в тронном зале, опозорив честь королевской семьи. Я думаю, что объект получил ту же самую агрессию, что и оригинал, и это стало мотивом для его побега.
— Ясно. Ну, что и следовало ожидать от моего сына — неудачник, да и только, — презрительно фыркнул Апатий, качая головой. — Мало того, что нарушил табу, сойдясь с эрийкой, так ещё и опозорил королевскую семью. Чтобы исправить эту оплошность, он поместил настоящего первого лимитерийца в карцер, взял его ДНК и пошёл создавать клона. Пф-ф, идиота кусок!
— Слишком много ответственности требуют королевские традиции и старейшины, — гнильно ухмыльнулся Герман, после чего мужчины зло рассмеялись. — Что делать с проектом? Если Его Высочество узнает о случившемся ЧП, у нас будут большие неприятности.
— Знаешь, Герман… взорви ты это место к чертям собачьим!
— Вы серьёзно?
— Абсолютно! Евпатий пытается исправить неисправимое, а его щенячьи попытки стереть этот позор только усугубят наше положение. Первого лимитерийца больше не существует — мои люди убили его! Что касается фальшивки, то она не должна выбраться из лаборатории.
— А как же Ваше королевство, мой господин? Не Вы ли мечтали о свержении Вашего сына с трона?
— Всё верно: мечтал. И мечтаю! Но для этого у меня есть мой внук Смог, который послужит моим планам отличную службу.
— Это каким образом?
— Самым простым. Он очень сильно любит своих родителей, свою сестру, и, самое главное, брата. Особенно его! Думаю, не стоит объяснять, как Смог отреагирует, когда узнает об их гибели, — хитро улыбнулся Апатий, а затем ухмыльнулся и Герман. Они поняли друг друга.
— Ахахаха, я Вас понял, мой господин! Сделаю всё в лучшем виде.
— Очень на тебя надеюсь. Дан — за мной!
— Слушаюсь, владыка! — послушно кивнул мальчик и двинулся за поседевшим брюнетом.
Бывший король лимитеров и его подчинённый подошли к порталу, после чего встали в круг. Герман тем временем подошёл к пульту управления и настроил передатчик, чтобы телепортировать обоих лимитеров в безопасное место.
— И не заставляй меня ждать, Герман! — изрёк Апатий, хмуро посмотрев на учёного. — Ты же знаешь, как я ненавижу ожиданий.
— Я Вас не подведу, мой господин! — весело улыбнулся Петренко.
— Надеюсь. А теперь ты, — изумрудный взгляд перешёл на мальчика-брюнета. — Как только мы вернёмся, отправляйся к Смогу и попробуй его увести из Лимитериума.
— Ваше Высочество, Вы можете на меня положиться! — мило улыбнулся Дан. — Ваш внук никогда не узнает о том, что произошло здесь.
— Тебе, малыш, я верю. Ты единственный, кто никогда не огорчает меня.
Лимитер погладил мальчишку по голове, после чего фанатично улыбнулся.
— Сын не оправдал моих надежд, поэтому пора переходить к началу революции.
3. После этого произошла вспышка, из-за чего Хог временно потерял зрение. Однако услышанного хватило, чтобы волонтёр понял, сколько ужасов в данный момент происходило. Катастрофа начала зарождаться с того момента, когда фальшивый Лимит выбрался из капсулы и отправился бродить по лаборатории, убивая каждого встречного. Но самое паршивое заключалось в том, что Апатий только радовался происходящему, поскольку всё это соответствовало его планам. Именно с этого момента начала создаваться команда «Кощей», которую потом лично возглавил Дан. Хог понял, как Смог попал в эту паршивую команду и почему он так сильно ненавидит всех. Родной дед и его люди обманули второго лимитерийца! И хотя наёмник уже догадался об этом обмане, важен был факт: революцию начал Апатий. Но это была первая правда потерянного прошлого. В чём заключалась другая? Помимо начала катастрофы и её начала рождения, Хог желал знать, кем на самом деле является он. Первого лимитерийца убили, а фальшивка спряталась где-то в лаборатории — это единственное, что юноша пока знал о себе.
— О, нет! — воскликнув, Ольга со страхом в глазах посмотрела на брата. — Нам нужно как можно быстрее покинуть эту лабораторию, чтобы предупредить родителей.
— Понял тебя. Вперёд! — прорычал Хог, в глазах которого загорелись красные огоньки.
4. Через несколько минут слепящая глаза вспышка исчезла, и ребята смогли вновь посмотреть на небо. Внешне оно, к сожалению, не изменилось: тот же самый чёрно-фиолетовый цвет, та же самая мрачная атмосфера. Единственное, что исчезло — это белоснежные молнии, пересекающие пугающие небеса. Скорее всего, агрессивный натиск самой сильной троицы оказался настолько сокрушительным, что семя не выдержало подобных ударов и потеряло способность воздействовать на мир. Пульсация прекратилась.
— Получается, мы справились? — спросил Бёрн.
— Нет. Семя по-прежнему активно, хоть и не пульсирует, — строго обронила Элли.
— Дело плохо! — промолвил Смог.
