Сахаров замолчал. Поначалу Лимит подумал, что профессор просто не решается с ответом, но ошибся. Наоборот, как раз-таки — Макс был уверен в своих словах, что слегка злило Хога. Он очень мудрый, об этом говорил и жизненный опыт сорокапятилетнего профессора. И первый лимитериец пускай и ругался, но в душе он очень ценил Сахарова. У Макса действительно был авторитет, за что его уважали многие. Слова, произносимые им, не были пустыми.
Через несколько минут ребята заметили впереди Гепарда, который прислонился спиной к холодной стене и скрестил руки на груди. Завидев Хога и Макса, анти-люд кивнул, шевельнув при этом хвостом. Фиолетовые глаза с красным, кошачьим зрачком посмотрели на подошедших.
«Удачи тебе, Избранный! Хорошо подумай и сделай правильный выбор. От него зависит твоё дальнейшее будущее», — обронил Гепард.
Хог кивнул, после чего помахал анти-люду рукой и двинулся дальше. Зверь не мог пойти за ним, но искренне желал, чтобы Лимит завершил свои приключения и вернулся обратно в Ботанический Сад. Стая полюбила его и ждала с распростёртыми объятиями. Раньше хэйтер с уверенностью бы сделал выбор, но сейчас у него появилось слишком много обязательств. И на них, к сожалению, нельзя было просто махнуть рукой. Он уже встал на тропу войны, и сворачивать с неё не имел права. От него зависела дальнейшая судьба людей, друзей, любимых… родных, в конце концов. Кто же он? Фальшивка, созданная для того, чтобы предотвратить братоубийство в лимитерийском королевстве, или истинный принц, рождённый для правления Лимитерии?
Тот, кто не испытывает раскаяния и сомнений, никогда не сможет понять свою ценность в этом мире. Это были слова Макса, и Хог неосознанно прислушался к ним. У профессора был железный авторитет, но он ни разу не использовал его, чтобы приструнить команду «Серп» — почему? Зачем Сахарову было терпеть вечные ссоры в команде? Ведь мог с лихвой отчитать Элли за чрезмерное высокомерие, поругать Хога за хулиганство, Эсу надавать подзатыльников за его извращения — в конце концов, Макс мог всё. Почему он этого не сделал?
— А был ли в этом смысл?
— А? — опешил Хог, удивлённо посмотрев в спину идущего профессора. — Я вслух, что ли…
— Ты настолько погрузился в свои мысли, что они стали твоими словами, Хог, — мягко изрёк Макс.
— Ну, раз уж я это вслух сказал, то…
— Был ли в этом смысл? — профессор повторил то же самое, краем глаза посмотрев на волонтёра. — Чего бы я добился, требуя от вас невозможного?
— Эм-м… — растерялся Лимит, после чего хмуро почесал затылок. — Ну-у… дисциплины, наверное.
Сахаров с тихой хрипотцой рассмеялся.
— У волонтёров нет дисциплины. Волонтёры — это свободные охотники! Они сами должны решить, как себя нужно вести.
— Я тебя не понимаю. То есть, тебе просто в кайф было наблюдать за нашими склоками?
— Всё зависело от вас, ребята. Выбор был в ваших руках. Но с другой стороны… — Макс снова посмотрел на юношу. — Измени я что-то между вами, и это были бы уже не вы. Я дал вам свободу, а вы, пускай из через череду ошибок, смогли правильно ей распорядиться.
Хог хотел поспорить с профессором, однако снова промолчал. Макс был прав. Его можно было обвинить в бездействии, когда команда «Серп» всячески ругалась друг с другом, и в то же время, поблагодарить. Он не стал их подгонять под рамки дисциплины. Не ругал и не унижал их никогда. Макс дал им свободу, но как и прежде, оставался основателем команды «Серп». Профессор сблизил ребят не руганью и порядком, а полной свободой действий и путём осознания своих поступков. Они и сами не заметили, как с первых дней начали сближаться. Через грубость, обиды и ругани, но стали единой командой.
— Я не сверхчеловек, дружище. Я простой мужик, клепающий лекарства и помогающий людям, — улыбнулся Сахаров. — Даже без супер-способностей, человек может многое изменить. В первую очередь, он может изменить себя.
— Себя-то может. Это под силу любому.
— А вот и нет. Не у каждого это получается. Такое решение требует огромной ответственности.
Первый лимитериец слушал профессора. Он не знал, на все сто процентов прав Макс или нет, но юноша ему почему-то верил. Сахаров никогда не казался ему простым человеком, несмотря на то, что ни карио, ни способностей, ничего такого у него не было. Если и существовали добрые волшебники в этом мире, то Лимит с уверенностью мог указать пальцем на профессора. И он сам не знал, почему. Хогу хотелось узнать, какой жизненный опыт получил Макс. Что такого произошло в жизни сорокапятилетнего профессора, что он научился понимать многое. Сахаров рассказывал о своём прошлом вскользь и не подробно: служба в армии, ВДВ, работа в лаборатории — и всё. Но Хог чувствовал, что Макс рассказал о себе не всё. Что-то скрывал и не хотел говорить. Как будто в его прошлом произошло что-то очень нехорошее, что и сделало его таким мудрым человеком.
— Ты сказал, что Харон тебя хорошо знает, и вы ровесники.
Макс на секунду остановился, но потом продолжил идти дальше.
— Это правда.
— Как так? По нему не скажешь. Такое ощущение, будто он — мой ровесник, а не твой.
