— Ну что ж, вот и добрались мы до того дня, когда я с чистым сердцем могу сказать вам, друзья мои: я закину вас в самое Пекло и буду ублажать свою душу вашими муками, — весело говорила Элли, ходя туда-сюда перед выстроенными в ряд соратниками, как капитан. — Уверяю вас, вам будет ужасно, ужасно плохо и страшно. Вы будете плакать, просить пощады у мира, но он в ответ сдирать с ваших костей мясо заживо станет. Будет много крови, боли, агонии.
— Это ты так нас подбадриваешь? — хмуро уточнил Хог.
— Ни в коем случае, лимитер. Лишь обрисовываю плохой результат, если вы провалите командную работу.
— Что-то мне жутко стало, — поёжился Пряник.
— Можешь с облегчением выдохнуть: ты и Орфей пойдёте со мной.
— Раньше мы так не работали, — сказала Юля.
— Нас было мало.
— Ты же понимаешь, как это выглядит? — усмехнувшийся Эс не без понтов руки кверху вскинул, демонстрируя мощные бицепсы. — Нас трое, но все мы — бойцы. В твоём же отряде воин — только ты. Неравноценно немного выглядит, не находишь?
— Значит, у вас шансов завершить миссию успешно намного больше, чем у меня, — игриво улыбнулась эрийка, глаз левый закрыв.
— Главное — будьте осторожны и возвращайтесь домой живыми. Юля, — Макс не без беспокойства посмотрел на дочку. — Береги себя.
— Обязательно, папочка. Всё будет хорошо.
Команда «Серп» погрузилась на «Варяг», и тот гордо паруса синие расправил, будто бы восходящая из пламени Жар-Птица. Пока Юля энергично махала отцу рукой, а Эс вытаскивал из воды якорь, Орфей стоял у руля и ждал, когда капитан Элли отдаст ему приказ на отбытие. Что касалось Хога и Пряника, то они находились у носа корабля, с которого открывался вид на бескрайнее Алтийское море. Ребята были полны оптимизма.
— А мы ведь, Пряня, с тобой ни разу никуда не плавали на корабле, — хмыкнул Хог.
— Всё происходит в первый раз, Кнутик, ты сам мне об этом говоришь всегда, — улыбчиво напомнил енот и глаза закатил, с наслаждением вдыхая аромат моря.
— Быть приключению?
— А то! Пусть оно станет для нас поистине незабываемым!
— Ага.
Так и началась новая глава в истории Хога Лимита, охотника-волонтёра команды «Серп», вместе с остальными отправившегося в свою первую серьёзную вылазку. Она будет отличаться от всего, что когда-то мог в своей жизни наблюдать юноша. Во многом потому, что сплочённость, к коей он привыкал последние три недели, сыграет в этом приключении не просто важную, а в прямом смысле
Что ж…
В добрый путь!
***
В дневник была добавлена новая запись:
Сегодняшний день был полон чудес дивных. И это не магия, не художественный способ разнообразить статично блеклую литературу красивыми метафорами да приятными глазу эпитетами, а самая обыкновенная реальность. В ней существует небольшой корабль, что плавно скользит по волнам сине-голубого моря, а то покачивает его будто детскую коляску, словно убаюкать пытаясь. Здесь есть ясное небо и палящие лучи златого Солнца, где умиротворённый Даждьбог Живьей ласке предаётся. А может, сам Сварог искры молотом своим отбрасывает, и проливаются те в Явь теплом нежным, бархатом незримым.
Для любителей не забивать голову изящностью слов тоже есть, на что внимание обратить. Например, на облачённых в купальники Элли и Юлю, что общались друг с другом у носа «Варяга» и мило хихикали. На них, как сокол хищный, взирал одетый в одни шорты Эс, чьё мускулистое тело явно по душе представительницам прекрасного пола придётся. Хотя упомянутые выше дамы не обращали на данного господина никакого внимания, тот в плане этом взаимным не был. Только и делал, что пожирал голодным взглядом желанные соблазнительные фигуры, несколько поскуливая от жажды не просто одну, а обеих разом осчастливить.
Всё это, впрочем, оставалось за бортом внимания Хога, которому была уготована не самая приятная на сегодня роль.
— Буа!
— Почему всё самое хреновое обязательно притягивается к тебе? — уныло вопросил Пряник.
— Спроси что-нибудь попро… Буа!
Картина маслом: лежащий на кровати пластом Лимит кривится и испражняется в окно желчным соком, от которого пылает горло, а желудок превращается в сжатый кулак. Присутствующая жара только ухудшает положение бедного волонтёра, в одночасье оказавшегося во власти такой штуки, как морская болезнь.
Хогу было ужасно плохо. Ему фактически и блевать-то нечем уже было, но организм его так не считал, раз за разом заставляя парня произносить звуки, за которые могут легко выгнать из-за стола. Не помогало ничего: ни вода пресная, ни рыба сушёная, ни даже сладкий чай. Крайне неприятное положение, тем паче сейчас, когда остальные резвятся на палубе, а он лежит тут.
