- Приехали, - пробурчал Гоблин, обернувшись ко мне. - Слезайте, ваша станция.
- Эй! – возмутился, было, я. – А ангар? Куда вы меня привезли?
– Не паникуй. Не все время нам жить в каких-то гаражах. Это твоя новая берлога, снятая на левого человека. Какое-то время поживешь здесь.
Гоблин вытащил из кармана ключи и бросил их мне
- Двадцать шестая квартира. Не перепутай.
Я растерянно кивнул, рассматривая ключи.
- Давай, вали уже, - раздраженно протянул Гоблин.
Я, молча, вышел из машины. Хлопнул дверью – и машина сорвалась с места, выезжая из двора и растворяясь в ночи, увозя моих новых друзей.
- Хуйня какая-то происходит, - пробормотал я и направился к дому.
Проснулся я от грохота, доносящегося с кухни. Кто-то бессовестно гремел посудой, мешая закрыть глаза и вновь провалиться в сон. Забросив эту идею, я открыл глаза и огляделся:
Просторная комната, залитая солнечным светом. Что-то бормотал висящий на стене телевизор, который я забыл вчера выключить. Стол у кровати, на котором стояла пустая четырехгранная бутылка из-под текилы и пустой стакан. Рядом стояла тарелка с несколькими дольками засохшего лимона. На тарелке же лежал грязный нож.
«Кто я? Что я здесь забыл?»
Голова немилосердно болела. Во рту было сухо, словно в пустыне. К горлу подкатывала тошнота.
Кто-то опять зазвенел тарелками на кухне, отчего в голове, словно взорвалась бомба, рассыпав перед глазами снопы разноцветных искр. Очень захотелось встать и с особой жестокостью забить источник шума ножкой от табуретки. После чего наконец-то урвать еще хотя бы пару часов сна.
Воспоминания пробивались, словно сквозь плотные клочья черного тумана. Я и Гоблин едем к какой-то общаге. Я поднимаюсь по лестнице наверх. Удары отверткой. Обмякшее тело. Резкая спонтанная атака в парке. Бег. Крыши…
- Подъем!
Кто-то заорал от двери. И в этом крике было столько садистского веселья, от издевательств над болеющим человеком… от этого крика, словно прямиком проникшего в мозг, я беспокойно заворочался.
Гоблин ворвался в комнату как ураган, держа в руке кружку с горячим чаем:
- Ну и бардак на кухне, - резюмировал он. А затем его взгляд упал на пустую бутылку:
- Это правильно, - протянул он, и в его голосе я четко расслышал нотки понимания. – Первый раз тяжело уснуть, не усыпив страх. Или совесть. Причины у всех разные. А вот снотворное одно.
- Чего тебе надо? – прохрипел я, с трудом разлепив пересохшие губы. – Как ты вообще сюда попал?
- Оставил себе дубликат ключей, - просто ответил Гоблин, отпивая из кружки чай. – А ответ на второй вопрос прост: нас ждет работа.
- Какая еще нахуй работа? – не понял я. Больше всего мне хотелось провалиться в сон, чтобы проспать это тягостное состояние.
- Скажем так: ты прошел испытательный срок. Пора устраиваться.
- Прямо официально? – ехидно поинтересовался я, садясь на кровати и протирая глаза. – С трудовой книжкой, отпуском, медицинской страховкой и прочими плюшками?
- Хм.
Гоблин остановился посреди комнаты, отпивая из кружки чай:
- Идея хорошая. Особенно, насчет медицинской страховки. Нужно хорошенько ее обдумать. А теперь подъем! - гаркнул он, и от этого крика лицо мое перекосилось от головной боли. - Шмотье переодень.
Он бросил на кровать пакет. Я порылся в нем, вытаскивая на свет божий новую толстовку с биркой магазина, джинсы, пару синих кроссовок.
- Старое сложишь в этот пакет.
Гоблин вышел из комнаты. Я же с трудом встал с кровати и принялся переодеваться.
***
По пути от подъезда Гоблин ловко зашвырнул пакет с моей вчерашней одеждой в мусорный бак. На мой логичный вопрос: а нахуя, собственно, он так сделал, Гоблин ответил односложно:
- Палево.
Я лишь пожал плечами, подходя к машине, и обессилено падая на заднее сиденье.
Филин уже был за рулем. Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку сиденья и барабаня пальцами по рулю. И едва мы уселись, он плавно тронулся с места, вывозя нас из двора моей новой съемной квартиры на ту самую работу.
- Куда едем? – поинтересовался я. Беседа давалась мне с трудом. И виной тому была нещадно болевшая голова и с трудом ворочавшийся язык.
- Увидишь, - не оборачиваясь, ответил Гоблин. – Клевое место. Тебе понравится.
