Филин вывернул на знакомую дорогу, и мы оказались прямо напротив того парка, в котором благодаря мне вчера произошло смертоубийство. Загорелся красный сигнал светофора – и машина послушно затормозила у перехода, пропуская спешащих по своим делам людей. Как раз напротив входа в приснопамятный парк.
Парк был пуст. Лишь в отдалении виднелась лента, оцепившая место преступления. Возле ленты деловито сновали несколько полицейских. Мертвеца уже увезла труповозка, следственная группа тоже уехала восвояси. И сейчас лучшие умы сыска ломают головы, как бы изловить преступника и засадить его в клетку как жирафу. От этой мысли мне вновь стало слегка не по себе, а в желудке заворочался противный ледяной ком страха.
- Первый раз всегда страшно, - Гоблин словно прочел мои мысли. - Все время, кажется, что кто-то сможет тебя опознать. Что на месте преступления осталось полно следов, которые вот-вот приведут к двери твоего дома следаков и группу захвата. Телевизор, поди, поэтому гонял? Боялся новостей?
Я, молча, кивнул:
- Такое бывает со всеми. Даже если ты тщательно все спланировал, кажется, что ты допустил просчет и план полетит в ебеня, а тебя вот-вот возьмут за жопу. Что уж говорить о спонтанной акции типа вчерашней?
Щелкнула зажигалка. Гоблин опустил стекло и затянулся, выпуская на улицу струю сизого дыма. Филин с неодобрением покосился на товарища, но промолчал.
Загорелся зеленый свет, и машина двинулась с места, увозя нас от сквера, обтянутого лентой участка и полицейских.
- Это чувство страха, паранойя – хорошие качества. Когда они в меру, - продолжил Гоблин. – Но сейчас это пустые переживания. На тебя ничего нет. Свидетели не опознают. Шмотье, в котором ты вчера засветился, через пару часов уедет на городскую свалку. Палево в виде отвертки я еще с утра сбросил в коллектор. Все. На тебя ничего нет. Все сделано чисто.
Гоблин обернулся, пристально глядя на меня:
- И паника со временем проходит. Но ты! – он ткнул в меня пальцем, - уже другой человек. Взгляд на мир меняется. И на многие вещи ты смотришь куда проще.
Приехали, философ, - буркнул Филин, останавливая машину напротив какого – то бара с деревянной дверью и табличкой на рунике.
- Ты умеешь говорить? – изумленно воззрился я на Филина.
- Умею, - нехотя ответил он. – Просто не люблю.
На этом он, посчитав беседу исчерпанной, заглушил двигатель и вышел из машины.
- «Вальхалла», - с трудом разобрал я название. – Не рановато нам в чертоги Одина?
- Не ссы, - успокоил меня Гоблин, выходя из машины и выбрасывая в урну недокуренную сигарету. – Идем.
***
Гоблин не обманул. Бар был хорош. Оформление в стиле чертогов Одина, как таковые были описаны в многочисленных легендах Скандинавии, приятно радовало глаз. Широкие столы, с задвинутыми под них лавками, резные балки, с которых на цепях висели фонарики в виде лампадок. Украшенный рунами очаг в центре зала, стены, увешанные топорами, мечами и щитами. Барная стойка с выполненным в виде Мьёльнира устройством для розлива пива.
- Стильненько, - подвел я итог, осматривая зал
- Гладсхейм — то пятый, там золотом пышно Вальхалла блещет. Там Хрофт собирает воинов храбрых, убитых в бою, - нараспев процитировал Гоблин строфу из «Старшей Эдды». – Привет, девочки.
Он галантно поклонился двум официанткам, сидевшим за первым к входу столом.
- Привет, Гоблин, - расплылись в улыбке барышни.
- Босс здесь?
Обе отрицательно покачали головами.
- Тогда мы в ВИП зале. Сообщите ему, где нас искать, когда он прибудет.
На противоположной от входа стороне виднелся проход, занавешенный занавеской в виде медвежьей шкуры. К нему Гоблин и направился.
- Гоблин? – удивленно переспросил я.
- Чего? – спросил он, остановившись и уставившись на меня.
- У тебя вообще имя есть?
- Ну да. Как и у всех. Мама с папой при рождении дали.
ВИП - зал был разбит на небольшие каморки, отгороженные друг от друга стилизованными бревенчатыми стенками. Стол и несколько удобных кресел прошел в дальний угол, усевшись за стол.
- Тогда какого хера все зовут тебя Гоблин? – не отставал я, усевшись напротив.
Филин заулыбался, словно предчувствуя интересную беседу, и уселся рядом с Гоблином, скрестив руки на груди и с интересом глядя на товарища. Мол, отвечай.
- За внешнюю схожесть и склонность к «недоброму» чувству юмора, - немного помолчав, ответил Гоблин.
Расспросы пришлось прекратить, так как возле стола, словно из воздуха появилась официантка.
«Интересно, их специально отбирают под стилистику бара»?
Девочка словно сошла с картины Васильева. Высокая, с большими голубыми глазами и маленьким курносым носиком. Слегка пухлые губки. Лишь волосы не развевались как на картине, изображавшей дочь ледяного Севера, а были стянуты за спиной в две тугие косы.
- Мне как всегда, - обратился к валькирии Гоблин. – А этому чахлику похмельного вида чай. Есть такой, что поставит его на ноги, и уберет сей грустный вид с его мерзкой рожи?
Девочка кивнула:
- Филин. Тебе тоже как всегда?
