Гоблин захлопнул дверь и направился к дому, стараясь обходить лужи и при этом не залезать на поросшую густым высоким бурьяном обочину. К серым, покосившимся воротам, вела едва протоптанная тропинка. К самим воротам было опасно притрагиваться: казалось, гнилые доски вот-вот распадутся.
- Хозяин! - крикнул Гоблин.
Где-то за забором, почуяв чужаков, залаяла собака.
- Хозяин! - вновь крикнул Гоблин.
- Кого там черти принесли? - проворчал кто-то во дворе. - Иду.
Зашаркали шаги, и спустя минуту ворота отворились. Нашему взору предстал продавец мотоцикла, неопределенного возраста мужик с красным, опухшим от беспробудного пьянства лицом.
- Чего надо? - спросил он, буравя нас маленькими злыми глазками.
Я аж отшатнулся от запаха перегара, который распространял вокруг данный субъект.
- Михаил? - вопросом на вопрос ответил Гоблин. - Вы мотоцикл продавали? Нам бы посмотреть.
Мужик серой от грязи рукой задумчиво почесал голову, взлохматил слипшиеся от грязи, давно немытые волосы. Долгую минуту он о чем - то размышлял, и наконец, на его заросшем щетиной, опухшем лице, проступило некое подобие понимание того, что спрашивал Гоблин:
- Было дело. Вон в гараже стоит.
Михаил махнул рукой в сторону кирпичного гаража. Злость в голосе моментально улетучилась, уступив место радостному возбуждению.
- Нам бы посмотреть, - протянул Гоблин.
- Дык проходите, - мигом засуетился хозяин, отходя в сторону и пропуская нас с Гоблином во двор.
- По всей видимости, когда - то хозяин поддерживал здесь некое подобие порядка. Но со временем, у него появились более важные дела, печатью отразившиеся на кривом, перекошенном от пьянства, красном ебле. Поэтому, двор зарос толстым слоем грязи, из-под которого кое-где проступал грязно - серый кирпич, которым был вымощен двор. Сараи почернели, покосились, шифер уже начал съезжать с крыш, оголяя серые стропила. В дальнем углу двора, у кособокой будки, заливалась лаем, беснуясь и звеня толстой цепью, большая лохматая черная собака непонятной породы.
- Да заткнись ты! - рявкнул на нее хозяин, пытаясь открыть навесной замок гаража. Трясущиеся руки плохо слушались, и ключ никак не мог попасть в замочную скважину, оставляя на замке глубокие царапины. Так продолжалось довольно долго. И Гоблин уже начал терять терпение, переминаясь с ноги на ногу. Я начал было думать, что покупка мотоцикла закончится крайне херово, как замок с лязгом открылся, и дверь, заскрипев, отворилась.
Нашему взору предстали разбросанные на покосившихся полках инструменты, масляные пятна на бетонном полу, банки с разноцветными жидкостями, ворох грязного тряпья в углу, и… мотоцикл.
До этого я не видал подобного стального монстра. Местный Самоделкин взял базу старого мотоцикла, сделанного на одном из многочисленных советских заводах еще в прошлом веке, оставил от него лишь укрепленную раму, и полностью поменял всю начинку, превратил чудо советского мотопрома в зверя, которого еще не видело человечество.
Четырехцилиндровый двигатель, снятый с японца, усиленная рама, широкие колеса, приспособленные как для езды по городу, так и по бездорожью, это перекрашенное чудовище блестело среди разбросанного по гаражу хлама как алмаз в куче грязи.
- Вот! - Миша кивнул на мотоцикл. - Под себя собирал. Вот этими вот руками.
С этими словами он ткнул нам с Гоблином серые от грязи мозолистые руки с обломанными ногтями. И в его словах промелькнуло нечто отдаленно похожее на гордость за творенье рук своих.
- Охуеть!
Гоблин аж засветился от радости, до того ему понравилось это чудо инженерной техники.
- Он на ходу? Посмотреть можно? Проехать кружок.
Вопросы посыпались на мужика как из рога изобилия. Это поставило алконавта в некий ступор:
- Чего?
Он задумчиво наморщил лоб, отчего его опухшая небритая рожа перекосилась, а большой красный, с синими прожилками нос, стал похож на сливу. Во всем его виде было желание понять, что от него хотят
- На ходу машинка, спрашиваю? Прокатиться дай! - на одном дыхании выпалил Гоблин.
- А! - До мужика, наконец, дошел смысл сказанного. - Да пожалста. Щас, ключи принесу.
Он, прихрамывая, скрылся за серой, выгоревшей, с облупившейся краской дверью, которая вела в дом.
- Огонь машина!
Гоблин зашел внутрь гаража. Он глаз не мог отвести от мотоцикла. Обошел его по кругу, внимательно осматривая, выкрутил ручку газа, подергал колпачки на свечах.
- Блядь, да он как новый!
Восторгу Гоблина не было предела.
- Если его собирал приверженец Синего Бога - не особо бы я стал доверять этой технике, - скептически заметил я.
- Ой, да хорош. Вот уверен, не всегда он так хлестал. Скорее всего, работал тут в колхозе механиком. Потом барыга разорился и начался раздербан. Кто был поумнее - свалил. Кто поглупее - спился нахуй от безделья. Так почти везде, стоит отъехать на сто километров от города.
Гоблин встал, отряхивая руки от грязи, отошел от мотоцикла, и еще раз восторженно взглянул на стоявшее посреди гаража чудо техники:
- Если этот мотоцикл и собрал местный пропойца - значит у этого хрона золотые руки. И неважно, из какого места они растут.
