Я выхватил из-под куртки карабин и навел на сидевшую в машине красную фигурку, нажимая на курок.
Да ебучий случай. Охуеть, как вовремя!
- Да стреляй ты блядь, хули завис? Долго ты его еще рассматривать будешь? - раздался истошный крик Гоблина, сгоняя морок Системного сообщения. Системка еще не распалась на пиксели, а я уже жал на курок.
Бах! Бах! Бах!
Время словно замерло. Мне казалось, что я вижу, как летят к цели пули. Прохожие остановились, глядя на производимую белым днем в центре города расправу во все глаза. Но никто не сдвинулся с места. Не произнес ни звука. Словно в амфитеатре, все наблюдали за разворачивающейся на арене кровавой пьесой.
Фигура в машине вздрагивала в такт выстрелам, заваливаясь к двери. Значит, попал.
Раздались истошные визги. Крики прохожих, бросившихся врассыпную. И… вой полицейской сирены за спиной. Я обернулся. Чуть позади нас, в потоке машин, стоял раскрашенная в бело - синий цвет патрульная машина, поворачивающая к нам.
- Ходу, блять! - я похлопал Гоблина по плечу. Но и без моего знака Гоблин понял, что пора уносить ноги. Выжал газ, бросил сцепление - и мотоцикл рванул вперед, заворачивая на перекрестке, уходя на уже знакомый маршрут. А за спиной уже выли сирены полицейской машины.
Гоблин летел, словно его черти несли. Стараясь при этом объезжать ямы, только это не сильно помогало: мотоцикл нещадно подбрасывало на ухабах. И я, намертво вцепившись в куртку водителя, отчаянно молил всех богов: только бы не вылететь из седла.
Мимо проносились кособокие облупившиеся дома. Мы летели вниз как сани, запущенные с горы, миновав ворота начала промзоны.
- С дороги, блять! - заорал Гоблин двум зазевавшимся пьянчугам, стоявшим на пути взбесившегося мотоцикла. Те обернулись, с перекошенными от страха лицами бросились в разные стороны.
Гоблин петлял по промзоне, объезжая ямы и поднимая фонтаны грязной воды, когда мотоцикл с ревом проносился по лужам. Редкие утренние “синяки”, шаркающей ковыляющей походкой зомби, ползающие по промзоне, в ужасе шарахались в стороны от петляющего по узким проездам мотоцикла. Гоблин отчаянно пытался сбросить хвост, но копы словно прилипли.
Они не отстали. И не отстанут. Нам пиздец! Да где этот ебучий переезд?
Наконец, Гоблин выскочил к гнилому настилу через ржавую узкоколейку. И в этот момент, двигатель чихнул и… заглох.
- Ебаный Кулибин! - заорал Гоблин, управляя мотоциклом, который все еще ехал по инерции. А из-за поворота, на узкоколейке, показался локомотив, тянущий к порту вагоны с металлом.
- Эй! Ты куда? Совсем ебанулся? - заорал я, хлопая Гоблина по плечу. Но мой напарник уже въехал на переезд, замедляя ход и медленно катясь по черным доскам.
Истошно завыл гудок тепловоза. Я зажмурил глаза, в ожидании неизбежного удара в бок.
В спину ударила волна горячего воздуха, которую гонит перед собой едущий на скорости локомотив. Все еще не веря нашей удаче, я открыл глаза. Обернулся.
Мотоцикл катился по дороге, замедляя ход. За нашими спинами по узкоколейке, недовольно гудя, ехал длинный состав, который отрезал нас от преследователей. Нам удалось. Мы оторвались.
- Ебись ты провались! Заводись ты, хуета кустарная, - в сердцах выл Гоблин, пытаясь завести мотоцикл. И словно вняв его мольбам, двигатель заработал. Сперва сбоя, захлебываясь, но постепенно выравнивая обороты. Гоблин обернулся ко мне:
- Нам фартит. Сами боги на нашей стороне, не иначе.
