- Нет! - Ирина Владимировна сорвалась на крик. – Они – всего – лишь исполнители. За всем этим стоят очень большие люди. Очень большие. Они выкупили мое агентство за бесценок! Угрожали что есть я его не продам – будет очень плохо. А у меня несовершеннолетняя дочь! Они прислали мне фото, где Оля с подругами рядом со школой стоит. И сказали, что если я не буду делать, что сказано – Оля исчезнет. Навсегда. Потом, они оставили меня директором. Но я ничего не решаю. Просто делаю, что они мне говорят.. Мне приходится продавать эти квартиры через агентство, иначе и мне и моей дочери ....
Директор агентства недвижимости замолчала. И по бледным от страха щекам потекли, размазывая тушь, черные дорожки слез. Она смотрела на меня с мольбой. Мольбой пощадить ее. Оставить в живых.
- Что за большие люди? – быстро переспросил я. – Синдикат?
- Виктор Прохоров. Он всем этим заправлял.
- Все в курсе – и всем похуй, - задумчиво пробормотал я.
- Кому не похуй было – либо уволились, либо сидят по сфабрикованным обвинениям. Идеалистов в полиции нашего города не держат. Остальные все повязаны, - ответил за Ирину Владимировну Гоблин.
- Кто еще причастен к этой хуете? – зарычал я.
Чутье настойчиво подсказывало мне: вот она – та дорожка, которая ведет к остальным лидерам Синдиката. И пусть шанс того, что Ирина Владимировна знает, кто еще состоит в банде, крайне мал – чем черт не шутит?
- Я не знаю. знаю только, что Прохоров как - то связан с Синдикатом. Они не рассказывали, а я особо не интересовалась.
- А кто знает? – вкрадчиво спросил я.
Ирина Владимировна отрицательно покачала головой.
- Не зна –а-а-аю. Если только Вася.
- Что, блять, за Вася! – теряя терпение, рявкнул я.
- Василий Королев. Который оформлял документы на квартиры. Они, вроде бы, учились вместе с Прохоровым.
В комнате повисло тяжелое молчание. Видимо, Ирина Владимировна узрела мое лицо в момент общения с Системой «Игры в Жизнь». И это зрелище напугало ее еще больше, чем ствол пистолета.
Из настроек меня выдернули выстрелы. Игровой интерфейс расплылся, и я увидел, как Ирина Владимировна заваливается на диван, а на белой блузке начинают расплываться красные пятна.
- Нахуя!? – рявкнул я на Гоблина, который невозмутимо убирал пистолет за пояс.
- Не за тем ли пришли? – вопросом на вопрос, спокойно ответил Гоблин.
Резкий приступ головной боли был таким сильным, что я едва не потерял сознание. Перед глазами встала красная пелена, через которую с трудом проглядывались системные сообщения:
Задание «Федеральный судья» проявилось сквозь красную пелену, а затем, напротив него появился красный крест. Впрочем, мне было похуй на то, что задание завалено. Я с трудом соображал, обезумев от адской боли.
- Ох ты ж бля-я-я-я-дь, - хватаясь за виски, выл я от боли. Ощущение было таким, будто мне в голову, шляпкой вперед, от затылка ко лбу, по миллиметру заколачивали огромный ржавый гвоздь. А шершавый от ржавчины металл словно царапал мозг. Буквы системных сообщений плясали перед глазами, но от адской, нестерпимой боли, пронзившей голову, я вообще не соображал, чего от меня хочет злоебучая Система.
- Братан!
Я пришел в себя от того, что кто – то сильно тряс меня за плечи.
- А?
Головная боль начинала понемногу стихать. Сознание возвращалось. Передо мной стоял Гоблин. И вид у него был крайне обеспокоенный.
- Сука! – накинулся я на него. – Ты что натворил?
- Ты про бабу? – не полян Гоблин. – Она могла нас опознать. А учитывая, что она плела тут про мусоров…
- Я задание запорол, - перебил я Гоблина.
- Да и хуй на него, - отмахнулся товарищ. – Одной мразью на земле стало меньше. А выполнил ты задание или завалил – это уже малоебущий фактор. Да еще и про нотариуса узнали. Не зря приехали.
- Система мне за провал половину навыков заблочила, - устало ответил я, массируя виски, чтобы прогнать головную боль.
- Каких?
- Самых интересных!
- Ну пиздец, - выругался Гоблин. – Ладно, сваливаем отсюда. Потом разберемся, что к чему.
