– В 1961 году был опубликован своеобразный семантический «Манифест» Лаборатории машинного перевода, – продолжает он, – статья А.К. Жолковского, Н.Н. Леонтьевой и Ю.С. Мартемьянова «О принципиальном использовании смысла при машинном переводе». В ней была предложена первая версия метаязыка для описания значений любых единиц естественного языка. В фокусе внимания оказывались средства образования синонимических высказываний, или перифрастические средства языка.
Эта статья – «манифест» – была напечатана в сборнике «Машинный перевод», изданном в Институте точной механики и вычислительной техники АН СССР.
«Ряд высказанных в ней идей, – пишет З.М. Шаляпина167, – не просто получили в дальнейшем широкое распространение, но стали своего рода аксиоматикой данной области лингвистики. Заслуга Жолковского, Леонтьевой и Мартемьянова в том, что в их статье впервые был предложен аппарат семантического представления – семантической записи, позволяющей отображать в ней синтаксические деревья, и предложен целый ряд принципов построения такой записи, ставших в дальнейшем классическими. <…> авторы не просто ввели новые, более мощные и более адекватные решаемой задаче средства формализованного лингвистического описания, но выявили и поставили целый ряд лингвистических проблем, которые до того оставались “за кадром”, а также предложили принципы их решения, до сих пор сохранившие свою научную значимость. В результате статья послужила фундаментом и источником целого ряда школ и направлений в исследованиях по синтаксису и семантике в современной теоретической и компьютерной лингвистике»168.
Лаборатория машинного перевода, а точнее – работа с Мельчуком над тем, чем занимается Мельчук, привлекала к себе все новых и новых людей. Некоторые не задерживались, другие же оставались надолго.
– Мельчук привык работать в команде, – говорит Поливанова, – или любил работать в команде. Ему хотелось командовать. Одного Жолковского ему не хватало, потому что Жолковский – лентяй и праздный гуляка. А Мельчуку нужны люди под стать его темпераменту – работяги. Поэтому эта тройка – Апресян, Мельчук, Жолковский – сложилась очень естественно.
Эти трое составляли и ядро разработки ТКС – Толково-комбинаторного словаря.
«На шумные вечерние семинары по нашему толково-комбинаторному словарю, которыми дирижировал Мельчук, стекались толпы болельщиков, – писал Жолковский. – Реальной работы делалось немного, зато это больше, чем что-либо в моем опыте, походило на описания
Однажды Мельчук делал доклад на “чужом” семинаре, делал с обычным харизматическим блеском, а когда затруднился с примером, обратился ко мне, сидевшему среди публики. Я сказал, что уже и предыдущий пример был неправильный, но Игорь радостно объявил:
– Какая разница?! Они все равно не поймут!
Раскол между “нами” и “ими” меня травмировал, ибо шел вразрез с позывом к общению. Постепенно размежевание “наших” и “не наших” становилось все четче»169.
«Нашими» были те, кто разделял интересы Мельчука, работал вместе с ним и, стало быть, занимался тем, что он считал единственно осмысленной лингвистикой, а также те, кто способен был разобраться в его модели, хотя по какой-то нелепой причине и занимался чем-то другим.
– Я вышла замуж за Алика [Жолковского], – рассказывает Татьяна Корельская, – и Мельчук приходил к нам, они работали вместе у нас дома. И когда он видел, чем я занимаюсь, он начинал кипятиться и говорить, какая это все собачья чушь. И когда он потом в Америку приехал и его приглашали во все университеты, он приезжал и говорил: «Чем вы тут занимаетесь? Это же ерунда собачья! Вот смотрите, как нужно: “Смысл ↔ Текст”!»
«Что касается лингвистов, – вспоминает о тех временах О.С. Кулагина, – то даже у тех из них, кто хотел работать по-новому и готов был разрабатывать лингвистические проблемы в нужном МП аспекте, не всегда был достаточно четко и правильно налаженный контакт с математиками, что приводило к отсутствию у лингвистов ясного понимания процессов и алгоритмов, для которых они должны были дать лингвистический материал. Отсюда возникла неясность в том, какие именно лингвистические данные и под каким углом зрения им надо собрать и в какую общую схему их следует уложить. В свою очередь отсутствие общей картины и неразработанность слишком большого числа проблем приводили к тому, что иногда лингвисты начинали увлекаться решением частных вопросов, отходя на позиции, близкие к традиционно лингвистическим, забывая о целях МП и еще больше ослабляя контакт с математиками.
