“Нет…” — прошептала она, чувствуя, как тёмные нити прорываются сквозь её защиту с новой силой.
Узел у основания черепа пульсировал всё быстрее, распространяя волны искажённой энергии. На глазах ужаснувшихся помощниц, тело юноши начало меняться. Его кожа приобрела сероватый оттенок, а пальцы удлинились, суставы захрустели, принимая неестественное положение. В глазах, расширенных от боли, проступала чернота, расползаясь от зрачков к белкам.
“Держите его!” — крикнула Елена, но было поздно.
Юноша оттолкнул помощниц с нечеловеческой силой, его тело выгнулось дугой. Она видела, как нити жизни в его теле рвутся одна за другой, заменяясь чёрными прожилками скверны. Ещё минута, и он полностью превратится в существо, подобное тому, что напало на храм ранее.
В горле встал комок — не только от страха, но и от внезапного осознания того, что должно произойти дальше. Елена словно раздвоилась: часть её — врач, давший клятву не навредить, отчаянно искала способ спасти юношу; другая — чемпион богини смерти, хладнокровно анализировала ситуацию и видела только один выход.
Время для двойственности закончилось. Елена взглянула на трансформирующееся существо и приняла решение. С величайшим сомнением она активировала печать, позволяя силе смерти течь через свои руки. В этот раз она не скрывала свои действия — пусть все видят, как целитель останавливает превращение единственным возможным способом.
“Прости,” — прошептала она, и её голос дрогнул.
Поток тёмной энергии направился в существо, которое ещё минуту назад было юношей. Для младших целительниц это выглядело как тёмное свечение вокруг её рук, но Елена видела, как её сила находит последние нити жизни и обрывает их одним решительным движением.
Она почувствовала одновременно всепоглощающую горечь и странное облегчение. В прошлой жизни она много раз стояла у постели умирающих, беспомощно наблюдая, как уходит жизнь. Сейчас же она активно забирала эту жизнь, но парадоксальным образом это ощущалось как высшая форма милосердия — быстрая смерть вместо мучительной трансформации в нечто чужеродное.
Тело юноши начало рассыпаться чёрным пеплом, но процесс выглядел почти… мирным. Последним исчез узел скверны у основания черепа, растаяв как клочок тумана на солнце.
В палате повисла оглушительная тишина. Младшие целительницы застыли, словно статуи — кто-то с рукой, прижатой ко рту, кто-то отступив к стене. В их глазах читалась гамма эмоций: от первобытного ужаса до религиозного трепета. Елена поймала взгляд ее подруги — Мэй, кажется, уже восстановившейся после ранения — в нём стоял немой вопрос:
Елена медленно опустила руки, чувствуя, как печать в груди успокаивается, а сердце колотится от внутреннего конфликта. Часть её — целитель — кричала о предательстве клятвы, другая — говорила, что это был единственный выход. В голове зазвучали слова богини смерти:
“Позовите старшую Сяо Мин,” — произнесла она, удивляясь, насколько ровно звучит её голос, когда внутри всё кипит от эмоций. — “Ей нужно знать о случившемся.”
Теперь у неё появилось официальное право использовать силу смерти открыто. Больше не нужно было скрывать эту часть своих способностей. Но почему-то эта мысль не приносила облегчения — только тяжёлое понимание, что скверна оказалась куда опаснее, чем она думала изначально.
И всё же, несмотря на тяжесть момента, где-то глубоко внутри Елена ощущала странное удовлетворение. Впервые в жизни она была по-настоящему цельной — не просто медиком, борющимся со смертью, но существом, понимающим и принимающим обе стороны великого равновесия.
“Жизнь и смерть — две стороны одной монеты,” — слова учителя эхом отозвались в её сознании. Теперь она начинала по-настоящему понимать их значение.
Елена открыла глаза, прерывая предрассветную медитацию. Печать в её груди пульсировала ровно, словно второе сердце, а нефритовые стены покоев постепенно наполнялись розоватым светом раннего утра. Тени, послушные её новому восприятию, словно кланялись, отступая перед первыми лучами солнца.
Прошла неделя с того дня, когда она впервые открыто использовала силу смерти, остановив превращение зараженного юноши. Неделя балансирования между двумя мирами — днём она исполняла обязанности целительницы в храме, а ночами скользила по теневым тропам к святилищу школы Теневого Шёпота, где мастер обучал её тайным искусствам. Такое существование изматывало, но каждый день приносил новое понимание природы скверны.
