Утро началось феерически. Меня разбудил вежливый стук в дверь. Спросонья я спросил:
— Кто там?
— Госпожа Пак ЮнМи, пора просыпаться, пришёл адвокат — ним, пора завтракать. Непонятно, еду адвокату запретили носить. Неужели, запрет отменили, или это только в честь праздника «Соллал» отменили запрет?
В окошко охранницы видят, как я подхожу к двери камеры, чтобы выполнить утренние процедуры и умыться. Ни слова не говорят, только кланяются, сразу же открывают дверь и ведут в душевую. В душевой меня ждёт полотенце пушистое и мыло душистое, а ещё красный костюм заключённой для концерта, что на меня вчера подгоняли. Причём у некоторых охранниц иногда в речи проскакивает четвёртый уровень обращения ко мне. Это что? Меня официально признали духом погибшей корейской королевы, реинкарнацией Мён СонХва, или принцессой Кореи? Вот только какой северной или южной? А может в обоих Кореях произошёл одновременно переворот и Кореи объединились, а мы в тюрьме ничего не знаем.
Бр-рр. Какая глупость в голову лезет.
После того, как я принял душ и переоделся в концертную робу, меня отвели к адвокату.
В этот раз стол снова был уставлен разными плошками. Точно в корейском лесу что-то сдохло! Адвокат от «Самсунг», старый знакомец юрист Ким ЧенСок при моём появлении встаёт и глубоко кланяется.
— Здравствуйте госпожа Пак ЮнМи. Ваша мама приготовила вам покушать. Вы не против? Меню ресторана в гостинице «Golden Palace» я отдал начальнику «института коррекции поведения» госпоже самчонин НаБом.
— Здравствуйте уважаемый юрист Ким ЧенСок. Как ваше здоровье и здоровье ваших близких. Мне очень жаль, что вам пришлось работать в такой праздник. Извините меня.
— С моим здоровьем и здоровьем моих близких всё хорошо, а как ваше здоровье? Вашу маму и онни я только что видел. У них всё хорошо, переехали на новую квартиру, передают вам привет. На вашем праздничном концерте они будут. Хотели приехать со мной, но по внутреннему распорядку в это время посещать воспитанников коррекции института можно только здесь.
— Спасибо уважаемый юрист Ким ЧенСок за хорошие известия о моей семье. С моим здоровьем всё нормально, спасибо, — после того, как мы с юристом раскланялись и после небольшой паузы, решаю задать юристу главный вопрос: «Что в корейском лесу сдохло?» — Не можете ли вы мне подсказать, с чем связаны такие изменения, только ли с праздником? И извините за опоздание. Похоже охрана ждала, когда я проснусь, потом повела принимать душ вне графика.
— И то и другое. Дело в том, что Лидер Северной Кореи час назад поздравил всех корейцев с праздником и сделал заявление. В Северной Корее вскрыта шпионская сеть Южной Кореи. Она уже прекратила свою деятельность, вывезти своих шпионов должен был корейский кадровый разведчик из NIS Юн Сок из 5-го департамента, — юрист внимательно смотрит на меня. — Всё правильно, это ваш дядя, который работал под прикрытием контрабандиста.
— И вся эта травля меня…
— Да, вы совершенно правы! Лидер поблагодарил участников травли Агдан, то есть вас, а организаторам этой травли обещал политическое убежище в Северной Корее. Особенно он подчеркнул роль девушки из Южной Кореи, которая обнародовала сведения о том, что ваш дядя арестован за контрабанду. Это сильно продвинула контрразведку северян во вскрытии шпионской сети. Сейчас все шпионы осуждены судом и расстреляны. Так же расстреляны члены их семей.
— Понятно… А кто эта девушка известно?
— Нет, но директор NIS обещал пресс-конференцию в полдень. Может, на ней скажет.
— Меня теперь выпустят?
— Выпустят, но надо соблюсти бюрократические процедуры. Бумаги туда, бумаги сюда.
— И сколько?
