Линия Брунгильды полностью

Иван Александрович (с все растущей злобой. Он слегка воспроизводит немецкий акцент и интонацию фон Рехова). Ах, вы «предлагаете ей руку и сердце»? Этого я не знал. Очевидно, это она от меня скрыла... Нет, преступления тут нет. Тут есть нечто худшее. Вам пятьдесят лет, вы чувственный человек, которого на склоне дней потянуло на чистоту, на сантименты, на тургеневский жанр, на «девятнадцатилетнюю девушку».

Оба вскакивают.

Насквозь вас вижу! Вы говорили с ней о Нибелунгах, а думали никак не о Нибелунгах. Я предлагал Ксении «незаконное сожительство», и в моем предложении ничего грязного не было. А вы предлагали ей законный брак, и это была грязь... Вы и трюк с револьвером прорежиссировали, чтобы от меня отделаться самым благородным образом. Это был шедевр эрзаца. Ну а я все-таки не поеду в Варшаву. Вот хотя бы только назло вам не поеду! Отправьте меня за красные огни, и пусть тогда мой труп станет между вами и Ксаной.

Фон Рехов. Кажется, сейчас кинематографические эффекты не на моей стороне.

Иван Александрович. Ненавижу вас, с вашим деланным джентльменством, с вашим маргариновым благородством!..

Фон Рехов (с бешенством). Милостивый государь, я проявлял в отношении вас достаточно терпения. Довольно! (Звонит.)

Входит вестовой.

Довольно! Допрос кончен! Скоро получится ответ из Киева. До свидания, господин профессионал правдивости.

Иван Александрович. Имею честь кланяться, господин эрзац-джентльмен. (Уходит в сопровождении вестового.)

Дверь остается отворенной. Из нее снова доносится голос Ксении: «Ужель меня ты не признала? Ведь я Парис, твой пастушок...» Фон Рехов подходит к двери, слушает с полминуты я затворяет двери. Пение обрывается. Он возвращается на свое место и садится за стол. Через несколько мгновений раздается телефонный звонок.

Фон Рехов (берет трубку). Hier von Rechow... Zu Befehl, Excellenz… (Слушает. С возрастающей тревогой несколько раз.) Jawohl, Excellenz... (Слушает.) Jawohl, Excellenz... (Кричит совершенно изменившимся голосом.) Nein! Brunhilde Linie? Unmöglich! (С отчаянием.) Brunhilde Linie? Unmöglich!..{3}

ЗАНАВЕС ОПУСКАЕТСЯ

Служебный кабинет фон Рехова. Обстановка та же, что и в предыдущей картине. Часов шесть вечера. На сцене фон Рехов, Ксана, Антонов.

Антонов(у него и у Ксаны натянутый и смущенный тон). Поверьте, господин комендант, мы сердечно вам благодарны.

Фон Рехов(он очень изменился. Холодно). Не за что, господин Антонов.

Антонов. Отнеслись вы к нам, истинно говорю, по-человечески. Приехали мы без разрешения, без визы. Вы нас не отправили назад, разрешили устроить сегодняшний спектакль.

Фон Рехов(перебивая). Мне очень жаль: я должен взять это разрешение назад. Мое отечество постигла катастрофа: сегодня объявлено перемирие на ужасных для нас условиях. Я понимаю: что для одних горе, то для других радость. Но все же пока это немецкий пограничный пункт и я его комендант. Я не могу допустить, чтобы сегодня здесь устраивали спектакли.

Антонов(несколько растерянно). Я понимаю... Жаль, конечно... Это для нас большой удар, господин комендант: много билетов уже продано. Придется возвращать деньги.

Фон Рехов. Мне очень жаль.

Антонов. Мы предполагали спектакль тихий, скромный. Не скрою от вас, господин комендант, деньги, полученные за билеты, нами уже прожиты. Право, не знаю, как заплатить публике...

Ксана(поспешно). Папа, это не касается господина коменданта. Мы устроимся...

Фон Рехов(не глядя на нее). Так как запрещение спектакля приносит вам материальный ущерб, то я готов предложить вам заимообразно некоторую сумму — в размере полного сбора. Вы мне ее вернете из Киева.

Ксана(так же). Нет-нет, мы вам очень благодарны, господин комендант, но мы как-нибудь устроимся.

Антонов(нерешительно). Да, мы как-нибудь устроимся.

Фон Рехов. Как вам угодно... Впрочем, я и забыл. Ведь у этого... вашего товарища по труппе при его попытке к побегу были найдены деньги. Они приобщены к делу о нем, но так как это дело, как и все дела подобного рода, теперь по приказу из Киева прекращено, то деньги могут быть возвращены.

Ксана(поспешно). Значит, дело совершенно прекращено?