Перед смертью отец рассказал дочери о докторе, вылечившем его после ссылки. Он назвал имя врача, объяснил, где тот жил в пятидесятых, поведал, как проходило само лечение. Доктор вначале перепробовал много разных способов – не помогало. И тогда он предложил средство, которое до этого не применял. Предупредил, что это опасно и за последствия он полностью отвечать не может. Но отцу Люсьены терять было нечего – ему и так уже был вынесен смертный приговор. Он согласился.
Доктор называл это в шутку средством Сен-Жермена. Выглядело снадобье ужасно – мутная взвесь отвратительного вкуса и запаха. Для начала он выпил совсем немного. Потом – чуть больше, и наконец, решился – закрыв глаза, опрокинул в себя все махом. Несколько часов ничего особенного не происходило, потом ему стало плохо, он подумал, что умирает, и провалился в беспамятство. Сколько пролежал – не знает, но доктор говорил, что больше месяца. Когда очнулся, обнаружил, что полностью облысел и от слабости не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Но то, что произошло потом, было похоже на чудо.
Он пошел на поправку и даже внешне помолодел лет на десять. Прожив у доктора в поселке до глубокой осени, вернулся в город здоровым человеком. Но доктор запретил рассказывать о подробностях лечения. «Опасно, – объяснял он. – Никто не поверит, а у меня могут быть неприятности». И отец Люсьены, наученный молчанию в лагерях, лишь отшучивался по поводу чудесного выздоровления.
Он пытался потом найти информацию о средстве, но ничего, кроме различных легенд, не узнал. Легенды говорили о том, что граф Сен-Жермен, по преданию, жив до сих пор и находится в добром здравии – возможно, как раз благодаря снадобью, рецепт которого хранится в секрете. Граф периодически принимает его, впадает в забытье, и за это время у него полностью меняются волосы, кожа и даже зубы. А потом он живет еще лет тридцать – сорок, не старея и не страдая никакими хворями. Ему, правда, приходится придерживаться диеты и вести определенный образ жизни. Но за бессмертие многие готовы заплатить и не такую цену.
После смерти отца Люсьена долго размышляла над этим. Приступы тоскливого одиночества и отчаянное желание узнать что-нибудь о Федоре побудили ее в конце концов попробовать увидеться с ним. Поначалу она хотела просто посмотреть на него. Затем, со временем, появилось желание доказать ему что-то, чего он, видимо, так и не понял. Чтобы он, наконец, увидел все в другом свете и пожалел о том, что они расстались.
Люсьена разработала план. Первым пунктом в нем значилась работа над собственной внешностью. Она сделала подтяжку и прошла курс омолаживающей терапии в одной из клиник. Благо в Германии это стало обычным делом. Выкрасила волосы в темный цвет и коротко подстриглась. Исходила Люсьена из того, что если Федор все-таки женился на Лере, значит, это тип внешности, на который он западает. Она решила не бороться с соперницей, а стать похожей на нее. И не просто похожей, а лучше. Если Федор увидит ее такой – свежей, красивой, то… Тут все зависело от того, какие у него отношения в «семье». Представить его семью без кавычек она не могла. Федор с его активным отношением к жизни и молодая заторможенная дура… Такое, на ее взгляд, без конфликта не совмещалось.
После долгого периода подготовки, когда Люсьена была почти довольна результатом, она вспомнила о рассказе отца. И заболела новой идей. «Если средство, о котором говорил отец, действительно существует, – думала она, – я, приняв его, окончательно решу все проблемы. По крайней мере, с внешностью». И она начала разыскивать информацию о докторе Варакине.
Если есть эликсир, вполне возможно, что и доктор еще жив. То, что она узнала, опечалило – Федор Варакин исчез в восьмидесятых, но это же внушало некоторую надежду. Она вооружилась сведениями о его предполагаемых учениках, коллегах, пациентах. И приехала в Петербург, горя желанием докопаться до правды. В институте, где когда-то работал доктор Варакин, практически никто не помнил его самого, но разговоры о нем, похожие на легенды, еще ходили. Ей посоветовали поговорить со Смирновой – последней пациенткой, которая в какой-то мере считалась не то чтобы последовательницей или ученицей, но могла что-то знать. Они договорились о встрече.
Потом все пошло наперекосяк. Люсьена моментально узнала в ученице доктора гадалку, к которой приходила когда-то, – и разволновалась. Лидия Сергеевна внимательно разглядывала гостью, отвечала уклончиво и не хотела сообщать ничего ни о самом докторе, ни о его родственниках. А когда гадалка вдруг заявила, что негоже, мол, прятаться за чужой личиной, или говори, что тебе нужно на самом деле, или уходи, – Люсьена поняла, что ее тоже признали. Она принялась сбивчиво уверять, что никакого тайного умысла не имеет…
Она так и не поняла, поверила ли ей Лидия Сергеевна или нет. Но когда гадалка сообщила, что Лера – внучка того самого доктора, Люсьене уже все стало не важно.
