Василий Петрович ушел крайне недовольный собой. Совсем не так собирался он разговаривать. Но с самого начала все пошло наперекосяк. И она явно темнит, ох явно… У него было чутье на подтексты, и обычно ему удавалось вытрясти все, что человек говорить не собирался. Но чертова девка пыталась умничать, а этого он не любил. «Но ничего, – думал капитан, – изображай кого хочешь, разберемся. Если бы не фокус с глазами… Тьфу, зараза…» Теперь ему стало стыдно за себя, а тогда… Он никак не мог сообразить, как же с ним такое приключилось. Он, взрослый, уверенный в себе мужик, сверяя личность, привычно смотрел в переносицу. Азы идентификации: от переносицы во все стороны, по глазам, носу, бровям. И вдруг – почувствовал себя едва ли не девятилетним мальчишкой. Потому что увидел глаза доктора.
Доктор Варакин жил в поселке задолго до его, Василия Петровича, рождения. И говорили про него всякое. К девяти годам он успел наслушаться небылиц про доктора и не знал, верить им или нет. «Вот если бы я сам увидел, – думал он, – то сразу бы понял…» Но и после знаменательного знакомства он так и не смог разобраться, что же за человек такой – доктор.
Капитан и не подозревал, что помнит об этом так хорошо. Все было давно…
Он много повидал, работая в милиции, был опером, хорошим опером, как говорили. Ему нравилась работа, несмотря на маленькую зарплату, бытовые неудобства и уход жены. Он пережил его тяжело, но из профессии не ушел.
Во всем, что случилось с ним потом, отчасти был виноват доктор. Василий Петрович призвал бы его к ответу, если б смог. Но пределы досягаемости ограничены даже у представителей милиции. Над другими мирами у них власти нет.
В девять лет Вася впервые близко увидел этого непонятного человека. Мать послала его за доктором, чтобы утихомирить разбушевавшегося отца. У главы семейства нрав был крутой и по трезвости, а уж в подпитии он принимался крушить все, что попадалось на пути. Трое мужиков не могли удержать его – через несколько минут борьбы валились на землю с разной степенью увечий, хотя отец и не отличался богатырским сложением. Так, обычного вида был мужичок. Но стоило ему выпить… В него вселялась какая-то сила, и сладить с ней не было никакой возможности. Говорили, это чухонское наследство, «берсерк». Мальчишку непонятное слово пугало и завораживало одновременно. Взрослые, к которым он приставал с вопросами, только отмахивались. Мать, завидев идущего навеселе мужа, старалась спрятать детей подальше от его неудержимого гнева.
Тот день, второе мая, Вася запомнил на всю жизнь. Они с мальчишками играли возле старого дота, не решаясь забраться внутрь. Войти туда приравнивалось к подвигу. Приятели рассказывали друг другу страшные истории о том, что в доте живут призраки погибших финнов и по ночам доктор общается с этими призраками, отчего внутри стоит невыразимый вой. Кто-то вроде видел это собственными глазами. Самый старший, забияка Вовка Семенов, смеялся над малолетками, говоря, что все это «фигня». И заявил, что полезет в дот с кем-нибудь проверить эти сказки. Они так и не смогли выбрать жертву, потому полезли гурьбой.
Внутри было темно и страшно. Семенов как раз посмеивался над ними, сплевывая на пол, когда они услышали «
Отбежав на безопасное расстояние от страшного места, они принялись доказывать друг другу, что и не испугались вовсе, а так…
Потом мальчишки вернулись к излюбленному занятию – подглядывать за доктором сквозь щель в заборе. Там, во дворе, было много чего-то такого, ужасно любопытного и непонятного. Например, ветряки. Зачем они нужны доктору, эти разных конструкций ветряки, было неясно. Говорили, для электричества. Но зачем ему свое электричество, если оно и так есть в каждом доме, – оставалось загадкой. Подглядывать за доктором тоже считалось у них делом опасным, потому что, как неоднократно слышали они, тот мог видеть даже сквозь стены. А уж забор для него – ерунда.
Доктора во дворе не было. Им быстро наскучило глядеть на вертящиеся лопасти, и они разошлись по домам. Да и день шел к вечеру.
Не успели Вася с матерью поужинать, как калитка распахнулась и во двор со страшным ревом ворвался отец. Он волок за волосы Ленку, Васину старшую сестру, и та уже не просто кричала, а прямо заходилась в вое. Мать кинулась к ним, но отец отшвырнул ее с дороги, словно пушинку, и продолжал тащить дочь к сараю, где у него хранились рыболовные снасти. Мать поднялась и побежала следом. Отец хлестал дочь, выкрикивая что-то нечленораздельное, мать отчаянно кидалась к ним, но каждый раз отлетала в сторону. Вася пытался помочь, но куда им было противостоять страшной силе «берсерка». Через некоторое время приковылял запыхавшийся и прихрамывающий одноклассник Лены. Он-то и помог хоть как-то прояснить картину случившегося.
