Из органов его выгнали по первому же формальному поводу. Внутренне готовый к подобному, Василий тем не менее ушел в запой на третий же день вынужденного безделья… После того как его комната превратилась в руины и он двинулся «бороться с нечистью» дальше, испуганные соседи вызвали милицию. Приехавший на «скорой» врач констатировал белую горячку. Медбригада с помощью добровольцев несколько часов героически пыталась отправить его в больницу. Больше всего это напоминало попытку изловить и обезвредить взбесившееся животное какой-нибудь особо злобной породы. В итоге его взяли хитростью, в очередной раз наглядно доказав превосходство человеческого разума над миром дикой природы.
Очнулся Василий в больнице под капельницей. Рядом сидела выплакавшая все глаза мать. После долгой реабилитации, мстительно навязанной ему бывшим начальством, он вернулся в родной поселок и принялся лечиться рыбалкой. Каждый день он отправлялся на лодке не столько ловить рыбу, сколько побыть в одиночестве на природе. Неизвестно какой по счету тихий закат принес умиротворение его душе.
Через некоторое время стараниями бывших коллег Василий смог вернуться в милицию, правда, лишь в качестве участкового инспектора. Но, учитывая сомнения врачей в его полном излечении (врач, доставивший его в больницу, так и не смог простить те восемь швов, которыми залатали его голову), это было просто очередным подарком судьбы.
Работать участковым в поселке оказалось делом нехитрым. По сравнению с оперскими буднями, по которым Василий Петрович отчаянно скучал иногда, это было похоже на курорт. Происшествий в поселке практически не наблюдалось, не считая хронической кражи велосипедов – основного средства передвижения деревенских жителей. Еще на турбазе, особенно в сезон, случалось ему утихомиривать не в меру загулявших граждан, но это так, детский сад, да и только. Лучшим в местной работе была возможность разъезжать вместе с рыбнадзором и гонять браконьеров.
Охота на несанкционированных любителей половить рыбку, особенно в промышленных масштабах, велась в Ярви серьезная. Их шугали и раньше, но года три назад за это дело взялись по-настоящему.
Случилось это после того, как турбаза перешла в частные руки. Построенная еще в советские времена и давно пережившая период расцвета, турбаза «Ручьи» разделила участь всего народного хозяйства СССР. То, что не смогли растащить оставшиеся без работы поселковые жители, постепенно разрушалось и порастало травой. В доперестроечные времена практически все население Ярви работало на турбазе. Поселок, можно сказать, состоял при турбазе «Ручьи». С потерей заработка народ стал разбегаться кто куда.
И лишь недавно эта плачевная ситуация стала меняться в лучшую сторону. Один из бывших ярвинцев, у которого хорошо шли в городе дела, тот самый Вовка Семенов, долго и упорно пытался купить турбазу. После затянувшегося на несколько лет переговорного процесса ему наконец-то удалось надавить на нужные рычаги и прибрать территорию и все, что на ней осталось, в частное владение.
Поначалу поселковые злобно косились на развернувшееся строительство, но после того как переименованная в «Семеновские ручьи» (по фамилии владельца) обновленная турбаза заработала на полную катушку, местные жители смогли оценить по достоинству все преимущества русского капитализма.
У них вновь появилась работа, да и платили хорошо. Поселок из разряда вымирающих потихоньку превращался в благоустроенное место. А поскольку люди ездили на турбазу не столько отдохнуть на природе, сколько на хорошую рыбалку, то следить за тем, чтобы рыбных ресурсов в местных водоемах было достаточно, стали очень строго. Местный рыбнадзор со временем прославился на всю округу, и встречи с ним боялись пуще бандитов. Василию Петровичу погони за незадачливыми браконьерами в какой-то мере напоминали о геройских буднях уголовного розыска и позволяли немного взбодриться.
Он так прикипел к своему участку, что, когда его вновь позвали на оперскую работу в район, вместе с первоначальной радостью пришло удивление. Жаль было уходить от самодостаточности в прежнюю жизнь с постоянным присутствием начальства и бесконечной нервотрепкой. Уговоры знакомых из РУВД, которым хронически не хватало грамотных сотрудников, были приятны, но мало действовали на него. Он дал согласие, лишь когда сам понял, что хочет вернуться.
На его место никак не могли найти достойную замену, чему капитан был даже рад. Он оставался участковым еще больше месяца, а потом стал работать на два фронта, поскольку новый человек продержался на месте не больше недели. Василий Петрович и сейчас присматривал за осиротевшим участком, отчасти по просьбе начальства, отчасти потому, что считал его своим. Все равно местные жители приходили по привычке к нему, если что-то случалось. Вот и работник турбазы, который наткнулся на труп женщины, первым делом принялся звонить Петровичу.
