Я беспрепятственно вышла к лестнице и быстро, стараясь двигаться бесшумно, спустилась вниз. Прошла к столовой, дверь в которую была закрыта. Коридор заворачивал вправо, и я спешно миновала расстояние, которое прежде не проходила. Впереди я увидела большую черную дверь, а рядом с ней — стол, за которым сидел грузный мужчина лет сорока пяти — пятидесяти. На нем была надета свободная темно-синяя куртка с надписью «Охрана». Весьма красноречиво, что тут скажешь…
Я полагала, что мужчина задремал на посту и я смогу беспрепятственно пройти к двери и проверить, открывается ли она изнутри. Однако я ошибалась — не успела я и шага сделать, как охранник резко повернулся и встал со стула. Я чертыхнулась про себя. Придется как-то выкручиваться…
— Что такое? Что вы тут делаете? — грозно спросил меня мужчина. Он был очень высокого роста и внушительной комплекции, и вкупе с суровым лицом производил впечатление человека сердитого и бескомпромиссного. С таким договариваться — гиблое дело.
— Кто такая? — наседал на меня охранник. — Здесь ходить запрещено!
— А? — Я придала лицу невинный и растерянный вид. — Кто вы? Где я?
Главное — не переиграть, думала я про себя. Если перегну палку, изображая из себя беспомощную больную, мужик может и не поверить.
— Ты чего, без памяти, что ли? Психбольная, да? — сочувственно спросил охранник. Я продолжала ломать комедию:
— Я… нет-нет, я нормальная… просто по ночам иногда хожу… знаете, а потом оказываюсь где-то и не понимаю, где я… Это место мне незнакомо, где я нахожусь?
— Эх, беда ты, беда! — вздохнул мужчина. — Лунатик, да? Я бы отвел тебя наверх, но пост покидать нельзя. Давай я медсестру вызову, она тебя проводит!
Так, только Любови Романовны мне тут и не хватает, с ужасом пронеслась в голове мысль. Она-то знает, что никакой я не лунатик, надо отговорить охранника вызывать персонал во что бы то ни стало!
— Нет-нет, не надо! — быстро заговорила я. — Я сама дойду, честно-честно! Я поняла, тут столовая, да? Вот, а от нее надо по лестнице наверх, и там будет палата.
— Ну-ну, мыслишь правильно, — отметил тот. — Сама дойдешь? Не упадешь в обморок по пути?
— Нет, у меня такое не раз было, — заявила я. — Во сне иду куда-то, потом просыпаюсь, и если мне говорят, где я, то сразу нахожу дорогу в палату. Вы не пугайтесь, у меня такая же соседка… Аня, знаете ее?
— Да ты что, смеешься? Как я всех больных упомню? Да и не надо мне это. Вы тут поступаете, лечитесь и выписываетесь, каждый день разные… Аня, Ваня, Саня… Это медсестры и врачи должны вас наизусть помнить, моя задача — смотреть, чтобы никто не выходил и не входил без разрешения…
— Как же, — изобразила я святую невинность. — Аня позавчера тут ходила, она мне сама рассказывала… Ведь вы дежурили позавчера, да?
— Ну, я, — угрюмо буркнул тот. — Только никакой Ани или еще кого здесь не бродило. Ты что-то путаешь.
— Нет, точно не путаю! — заверила я его. — Аня сама вас видела, она рассказывала! Да вспомните, она молоденькая, у нее пижама с Микки-Маусами! Вы должны были запомнить ее!
— Да не было тут никаких Микки-Маусов, иди в палату! — потерял терпение охранник. — Давай, а то медсестру вызову, чтоб она тебя проводила.
Похоже, надо убираться отсюда, подумала я про себя. Дальнейшие расспросы только разозлят его, но я хотя бы узнала, что в день исчезновения Ани дежурил именно этот охранник. Надо бы ухитриться расспросить медсестру, которая работала в ту смену. То есть Наталью Владимировну. А она дежурит по графику «сутки через трое». Любовь Романовну спрашивать бесполезно, ее в тот день в клинике не было.
— Я пойду, — кивнула я, чтобы охранник успокоился. — Не надо никого вызывать.
Мужчина смотрел мне вслед, когда я послушно завернула по коридору в сторону лестницы. Я прямо-таки чувствовала его пристальный, недоверчивый взгляд на своей спине. Видимо, человек он весьма подозрительный и уж точно бы заметил пытающуюся сбежать пациентку.
Остаток ночи я провела в безуспешных попытках заснуть, которые соседствовали с одновременным нежеланием проваливаться в зыбкие объятия Морфея. Я боялась очередного ночного кошмара. Вероятно, поэтому я всякий раз просыпалась, стоило мне хотя бы на мгновение погрузиться в дремоту.
Я пыталась занять свои мысли предположениями, как Ане удалось покинуть лечебницу, но ничего путного в голову не приходило. В конце концов мне надоели эти мучения, я взяла книгу со стихами Есенина и вышла в коридор.
