Дана сгребла со стола разбросанные листы, мельком просмотрела их, сортируя по порядку, и отложила на пол. Вместо бумаг теперь красовался заставленный тарелками поднос. Менестрелька тем временем подхватила со стула меховую безрукавку, сунула ноги в мягкие ботинки и оглянулась на кровать. Эльф лежал на животе, обнимая подушку и отвернувшись лицом к стене. Одеяло сползло с изящных, то и дело подрагивающих плеч, волосы разметались по спине — менестрелю снилось что-то беспокойное. Дана покачала головой, но промолчала, знаками указывая на дверь.
Девушки устроились на низкой софе, стоящей в одной из многочисленных коридорных ниш, отгороженных тяжелой портьерой. Источником света была часть окна, умело оставленная при планировке.
— Не скучаешь? — Дана забралась на сиденье с ногами, взлохматила волосы и положила подбородок на колено.
Янка отрицательно покачала головой.
— Сначала тяжело было, — призналась она. — А сейчас привыкла. Даже нравится. Вот только…
— Да… Как же это «вот только» не к месту и не ко времени. Ты вообще знаешь, что там случилось, в этом храме?
— Арлес молчит, как камень. А с остальными разговаривать еще бесполезнее… А Лэо что?
— Лэо… Какое сейчас дело Лэо до того, что случилось на самом деле? Он весь в музыке, не ест, толком не спит, на все, что дела не касается, внимания вообще не обращает.
— Даже на тебя?
— На меня… — в улыбке менестрельки сквозила легкая грусть. За свою жизнь она уже через многое прошла, многое сделала, многого достигла — и теперь не боялась, что ее начнут воспринимать «очередной девицей Капельного Голоса». У нее свой дар и своя музыка, и если сейчас Лэо нужно именно это — что ж, пусть так. Но оставленный за спиной путь не столько оберегал, сколько не позволял забыть: все в этом мире повинуется Ветру, даже древние горы зависят от его капризного дыхания. А что может быть ветренее сердца Золотого Голоса Ардары? — А я, Янка, как раз таки отношусь к делу.
— Прости, — смутилась акробатка. — Я не хотела никого обидеть.
— Я не обиделась. Думаешь, я ничего не понимаю? Все я понимаю, Ян. И только об одном жалею, что не могу еще хоть чем-то ему помочь. Почему мы всегда остаемся наедине со своей болью?
Яна вздохнула. Проведя столько времени в Рощах, она уже научилась переводить ощущения в мысли, но вот с оформлением их в слова дело обстояло хуже.
— Я не понимаю. Одна смерть, а так ударила, — продолжила Дана, кусая губы. — И эти мужчины… Мальчишки они, когда дело касается горя! Такие разные, и в то же время такие одинаковые. Глушат свою боль, как умеют.
— О чем ты? — тихо спросила акробатка. — Почему одинаковые? Велен и Арлес, например…
— Не трогай Велена. Ты же сама все видела, с самого начала. И балладу о Ветре и Пламени слышала. Одни демоны знают, что сейчас творится с его душой. Я слышала, Таисс из-за него погибла.
— Откуда слышала?
Менестрелька неопределенно махнула рукой, мол, слухи.
— Да быть такого не может! Никогда не поверю! — Янка для надежности помотала головой, как будто вытряхивая из ушей услышанную только что сплетню.
— А почему тогда все так упорно отмалчиваются? Почему не рассказывают всей правды? Почему Велен старается не попадаться никому на глаза, даже Мару?
— Я не знаю… — глухо прошептала акробатка.
Повисла пауза. Дана теребила прядь волос, плетя из нее косичку и каждый раз распуская, почти закончив.
— И все-таки они одинаковые, — сказала она, наконец. — Лэо по кончики ушей завяз в одному ему слышимой музыке, граф Дерлесский набросился на свои политические дела, как проклятый, Арлес в фехтовальном зале пропадает…
— Он и раньше там пропадал. Потому что очень хочет, чтобы Велен его в гвардейцы взял к себе.
— …Даже король — и тот какой-то странный! — не обратив внимания, закончила Дана.
— Ты разговаривала с королем?!
— Да. Вчера после обеда.
— О чем?
— О музыке, конечно. Дэмианору очень хотелось бы, чтобы новое произведение Лэо впервые прозвучало на сцене королевского театра.
— И как? — Янка по-детски легко переключилась на менее болезненную тему.
— А где еще ему звучать? Ты просто не представляешь себе размах, такого никто еще никогда не делал! Я людей ищу, потому что королевского оркестра не хватает! А что будет с прослушиванием на главные роли — представить боюсь, Лэо дотошен до невозможности.
— А про что все это?
Дана загадочно улыбнулась:
— Эту песню не понять, эта песня про любовь, — напела она. — Прости, но мы договорились никому пока ничего не говорить.
…Все это время Эве рен Даиро читал лекции в Академии.
Мар не удивился, когда узнал об этом. От вампира, которому одни демоны знают, сколько лет, можно ожидать всего, и если причуда его не просто безобидна, а еще и несет пользу королевству — тут остается только сказать спасибо.
