- Один на поясе, другой - в руке... - мысленно прикинул я. - То же самое и с мечами... Думаю, особых неудобств не возникнет. А в случае чего просто посбрасываю лишнее.
- Хорошо, остановимся на этом. Аоба, пускай готовят стволы - наш просто приведите в порядок, а "мелару" зарядить бронебойными снарядами. Есть же такие в её арсенале?
- Полубронебойные с донным взрывателем для стрельбы по кораблям.
- Не суть важно.
- Насколько я помню, в ней ещё и ракеты предусмотрены? - поинтересовался я.
- Ага, есть такое дело, - подтвердил техник, быстро запросив требуемую информацию с одного из терминалов. - Немецкие противотанковые ракеты "Вурфспис". В девичестве - американские "джевлины", производящиеся по лицензии. Принцип действия - "пустил и забыл", обеспечивается инфракрасной головкой самонаведения.
- Мда. Вряд ли они будут эффективны против Ангела... Кстати, каков резервный план?
- Учитывая, что на этот раз стоять насмерть не требуется, этот план - спокойно драпать при любой критической ситуации, - хмыкнула Мисато. - Кстати, Синдзи, в этом бою я тебе КАТЕГОРИЧЕСКИ запрещаю рисковать по поводу и без. Решишь, что дело туго и тебе не справиться - отступай, даже не думая. Лучше ещё через месяц прилетим с дружеским визитом, или пусть французы плачут горькими слезами, но запускают внутрь геофронта ракеты со спец-БЧ, а нас ещё Токио-3 ждёт. Понял меня?
- Конечно, понял, командир. Сделаем всё в лучшем виде - не изволь беспокоиться.
* * *
Я смотрю в темноту. Я вижу огни -
Это где-то в степи полыхает пожар.
Я вижу огни, вижу пламя костров.
Это значит, что здесь скрывается зверь.
Я гнался за ним столько лет, столько зим.
Я нашел его здесь - в этой степи.
Слышу вой под собой, вижу слезы в глазах.
Это значит, что зверь почувствовал страх.
Я смотрю в темноту. Я вижу огни -
Это значит, где-то здесь скрывается зверь.
Он, я знаю, не спит. Слишком сильная боль,
Все горит, все кипит, пылает огонь...
Я даже знаю, как болит у зверя в груди.
Он идет, он хрипит. Мне знаком этот крик.
Я кружу в темноте - там, где слышится смех,
Это значит, что теперь зверю конец.
Никогда не любил особо группу "Наутилус Помпилиус", но сейчас мне почему-то пришли на ум именно эти строчки. Может быть потому, что сейчас действительно я смотрю в темноту, и знаю, что здесь скрывается зверь?
...До девяти часов вечера я успел немного подремать, легко поужинать и отдохнуть, а затем началась рутина.
Если честно, то я никогда не вникал, чего стоит простым техникам НЕРВ каждый раз ремонтировать Евангелионы или даже просто готовить их к бою. Но вряд ли это было таким уж лёгким и простым делом.
Ева - штука нечеловечески сложная и большая, что немаловажно. Плюс к тому, она - как и любая сверхсовременная техника первого поколения имеет тенденцию быть жутко капризной, требовательной и громоздкой. Из-за того, что биомеханоид - всё-таки био-, а не чисто механоид, большую часть времени он простаивает в заморозке. То есть стоит, накаченный тоннами специальных препаратов, в специальной охлаждающей жидкости, которая одновременно является ещё и искусственной системой вывода из гигантского организма ненужных веществ и доставкой нужных.
А каждая подготовка к бою - это очень и очень нетривиальная задача.
Вытащить Евангелион из ванны с раствором, привести в чувство, сделать что-то вроде промывания кровеносной системы. Влить тонны реанимирующих препаратов, вновь заставить функционировать кровеносную систему, вывести на рабочий уровень работу прочих механизмов, заменяющих суперкиборгу обычные органы... Наши техники - только на словах техники, потому что многие из них вообще имеют не инженерное, а биологическое или медицинское образование.
И сегодняшняя операция для них - то ещё испытание. Мне в этом плане даже как-то легче - просто пойти и вступить в драку, не мучая себя всякими техобслуживаниями. Это только в какой-нибудь бульварной фантастике или аниме самого скверного пошиба герой, заполучив супер-пупер-вундервафлю может в одиночку воевать с целым миром. А вот в реальной жизни так не получается - тот же танк перед тем, как героически прожить стандартные полчаса в бою, должен пройти на этом пути ой сколько промежуточных этапов.
Как говорится, сражаться и вести войну - это две большие разницы. Какой-нибудь сверхтяжёлый четырёхгусеничный танк с двуствольной пушкой и зенитно-ракетным зонтиком в бою может быть зело как хорош. Но, как ни парадоксально - вести войну им просто невозможно. Чудовищно сложная конструкция потребует долгого и изощрённого ремонта, обеспечить запчастями и боеприпасами будет невероятно трудно, а переброска подразделения на другой участок фронта вообще будет сродни подвигу...
Вот кто по-хорошему и делает подвиг, так это те ребята, что каждый раз готовят Евы к бою. Они не бросаются с гранатами под танк и не дерутся с многократно превосходящими силами противника, их имён почти никто не знает, а боевых наград им не дождаться. Они из тех, кто просто раз за разом делает на первый взгляд незаметную, но такую необходимую работу. Но людям всегда хочется громких подвигов и событий...
