Тем временем робот подъехал к капсуле, вытянул манипулятор вперёд и вверх, и запустил внутрь отверстия небольшой шнур.
- Оптоволокно, - прокомментировал я.
На мониторах тем временем начали выводиться разнообразные круговые диаграммы - кажется, с анализом воздушного состава внутри капсулы. Так... Азот, кислород, углекислота, водяные пары, инертные газы... Процентное соотношение мне мало о чём говорит, но вроде бы всё в норме. Следом токсичных или опасных веществ не имеется, а вот насчёт вирусов ещё неизвестно, так что капсула пока что побудет в карантине...
Оптоволоконная камера переключилась на ночной режим съёмки и выхватила кадры внутренней обстановки контактной капсулы Тикаила.
Первое, что бросилось в глаза - огромная схожесть пилотского ложемента с ложементом Евы. А вторым было...
А вторым было человеческое тело, одетое в нечто вроде лёгкого скафандра. Тёмного цвета, местами усиленный чем-то вроде броневых пластин. Передняя часть шлема представляла собой выпуклую прозрачную полусферу, за которым скрывалось лицо пилота.
Нет, это был не разумный кальмар, и не высокоразвитый рептилоид, а вполне обычный человек, чьи глаза были крепко закрыты. Испещрённое морщинами худое лицо, закрывающие лоб седые волосы - человек был стар, чисто навскидку ему было лет семьдесят, не меньше. И если бы не неестественная поза, в которой застыл пилот, то можно было даже решить, что он просто спит.
Но нет, судя по выводящейся на мониторы информации, телеметрия показала отсутствие наличия дыхания и сердцебиения.
Пилот был мёртв, и, скорее всего, мёртв уже очень давно.
* * *
На следующий день мы покинули французскую базу НЕРВ.
Отъезд прошёл тихо и совершенно буднично, без малейшей помпы. После опыта с сухопутным путешествием от порта до базы, в обратный путь мы отправились на вертолётах. А перед этим в воздух были подняты десятки самолётов и вертолётов французских войск, потому что второго такого промаха, как атака на караван с Евой, им бы уже не простили.
Мисато заявила, что после такого французы должны нам все созданные технологии и открытия на десять лет вперёд минимум. И, кажется, при этом особо не шутила.
Отправлялись мы обратно не все.
Десяток техников свалились с тепловыми ударами, из-за изматывающей работы, и их было решено отправить спецрейсом позже. Ларри тоже так до сих пор и оставался в местном госпитале - транспортировать за пол-мира его не разрешили, но через пару недель обещал вернуться. Впрочем, морпех клятвенно пообещал придти в норму даже раньше, особенно если за ним будут ухаживать симпатичные медсёстры.
Лететь на "суперпуме" было шумно, скучно, но относительно быстро. Ноль-первый же вообще был отправлен в порт загодя, на спешно восстановленном суперкраулере. Огромной машине повезло, что она была такой гигантской. Изрешечённые кабины восстановили уже в полевых условиях, двигатели были не повреждены, а ходовую часть зацепило слабо. Даже подрывным зарядам оказалось не под силу привести гиганта в полностью небоеспособное состояние.
Затем была погрузка бронекапсулы с Евой на борт полностью заправленного и готовому к пути экраноплана, и наш общий старт. Бе-5000 всё так же летел над волнами внизу, мы на лёгком реактивном самолёте - выше него. Но на этот раз нас сопровождало куда больше истребителей - чисто навскидку легко узнаваемых внешне французских "миражей" и "рафалей" было десятка два, не меньше.
Ну, конечно же, когда ещё помахать кулаками, как не после драки...
Средиземное море, Суэцкий канал, Красное море, новая заправка в Адене и дальше...
На борту самолёта вновь установилось сонное царство. Бодрствовал в основном я один - все остальные здорово вымотались за прошедшие дни, а я, считай, легче всех отделался...
Куча уже заживающих мелких ранок, забинтованная чуть пониже плеча правая рука и порез на животе - не в счёт. Издержки особенностей синхронизации. В принципе, раны такие, что даже и внимания к себе не стоили - тот же порез на пузе я сперва даже не заметил, пока контактный комбинезон не снял. Ну, пырнули в бою и пырнули - эка невидаль. Я ж тогда на сплошном адреналине был - и не такое бы не ощутил...
Ну, а пока у меня вновь было почти двое суток абсолютно свободного времени.
Для начала разобрался со всеми рапортами, которые впопыхах не успел написать в Алжире. О нападении на колонну и о бое с Тикаилом. В подробностях и красках, не упуская малейших деталей, так сказать. Только про Генриха, разумеется, я молчал в тряпочку - это нам просто повезло, что тогда никто, кроме нас не понял, что он там орал. Из французов его вроде бы кто-то опознал, да, но смысла его воплей никто не догнал, потому как болтал господин Международный террорист номер один исключительно на японском. Неплохо, кстати, болтал...
Так что от назойливого внимания различного рода особистов Мисато, кажется, была избавлена. А если они таки нагрянут конкретно по её душу, то кто-то из нас, к сожалению, оказался бы стукачом.
"Нас было двое, нас кто-то сдал".
