Под кожей перекатывались могучие мышцы, а он продолжал молчать. Дни изматывающих сражений, и столь долгая жертва своей искры во имя жизни Шурша не прошли для него даром — под грозным взглядом притаилась усталость. Он не выражал ничего, стоял, как бревно, не реагируя на мои слова. Только сейчас я заметила на его шее некое подобие талисмана — нить похожих на икру обсидиановых жемчужин, что задорно блестели в солнечных лучах. Я отчаянно пыталась вспомнить, видела ли я когда-нибудь их раньше? И если нет, то почему Крок напялил эту висюльку сейчас? Особое оружие?
— Так лучше, Крок! Трюка — изменница! Она замыслила недоброе, она убьет Лексу, понимаешь? Она… ты понимаешь, да?
Убьем его, предлагал Черныш, не желая обращать внимания на мои протесты. Нельзя убивать, ведь это же… это же Крок! Я не могу! Можешь, грубее и настойчивее отвечал мне Страх. Мне казалось, что я слышу скрежет его зубов. Или скрежет мыслей Крока…
— Крок, я… неужели ты — с ней заодно? Против Лексы, против меня, против всего, что мы делали? Против… Это она … Шурша — она! Великую идею — тоже она… — слова лились из меня потоком, а потом оборвались. Натолкнулись на стену отчуждения Крока. За спиной великана — я только сейчас смогла это заметить — укрытая тряпицей великая идея. Солнечный овал. В цепях, чуть поодаль, розовое нечто, то и дело меняющее цвет. Любовь, вдруг вспомнила я. Представления Лексы о любви. Что они с Трюкой задумали?
— Ты… предатель, Крок!
— Тебе ли говорить о предательстве? — его голос громом раздался по всей зале, оглушающим грохотом забарабанил мне по ушам, так и хотелось закрыться руками. Упасть на пол, свернутся калачиком. Блеснули черные жемчужины, щелкнули — до удивительного звонка, столкнувшись друг с дружкой. Елей слов Черныша становился всё убедительней. Это — Крок? Старый друг? Подлый предатель! Всё это время он лишь делал вид, да-да, всего лишь вид, что хорошо относится к нам. На самом деле ты была для него такой же куклой, как и для всех. А помнишь, как он отреагировал, когда ты попыталась рассказать ему правду про Трюку? Его безразличие — помнишь?
Я помнила. Каждое мгновение выстраивалось в сложенный фрагмент, а из них — длинная цепочка, череда, ведущая к единственному заключению. Черныш прав…
— Тебе ли говорить о предательстве? Ты — что пришла сюда никем? Ты, кто привела эту тварь с собой? Ты — кто сорвала с себя одежду, чтобы отдаться этой подлой твари? И после этого ты — говоришь мне о предательстве?
Два титана столкнулись. Хрустнули под могучими пятками полированные плиты, ходуном заходил потолок, щедро рассыпая крошку побелки. За руки с Кроком держимся, словно танцевать вздумали. Звенит воздух от напряжения, противно светит в глаза сквозь фрески окон солнечный луч. До ноздрей доносится едкий запах — страха, азарта, пота и искры… Крок давит, недовольно щурятся желтые глаза, то и дело виден охочий до чужой плоти язык. Мне так и кажется, что в тяжелом дыхании старика слышится «съем, проглочу, растерзаю». Не сдаюсь. Страх стал моей второй кожей. Мне вспомнилось, что раньше я едва ли доставала Кроку до груди, а сейчас была чуть ли не на голову выше его. Не кукла, не маленький человечек, большущая кошка, голодная игривая пантера.
Там, за этим кожаным мешком, за его массивной спиной нас ждёт великая идея. Свобода, клокочет внутри меня Черныш. Жизнь! Рывок, усилие, ну! Великая идея — свободная от оков черноты и клякс, но крепко стягиваемая стальными, ржавыми цепями ярко светит, словно призывая — спасти её.
Крок ухмыльнулся. Черная жемчужина пошла трещинами, рассыпаясь в мелкое крошево, оседая у нас под ногами — и затягивая обоих в болото единства. Черныщ испуганно взвизгнул, как драная кошка, когда в наших с ним ушах прозвучал насмешливый голос старика, обещая не только объединение, но и много чего другого.
Они — одна сущность, дошло до меня. Аномалии, оба созданы из чужого страха, оба им питаются. Крок всего лишь поглотит собственного собрата — и меня заодно. Я испугалась — идеальный план Черныша рушился прямо на глазах. Не свобода там, будто бы язвил Крок, смерть. Все косточки обглодаю, черепушку под пяткой раздавлю. Интересно, а мой страх может сделать его сильнее?
Черныш боялся не меньше меня самой, но по-прежнему сопротивлялся. Моя вторая кожа управляла моим телом целиком и полностью. Единство стягивало. Я разжала пальцы, попыталась оттолкнуть от себя Крока, чтобы потом… чтобы потом постыдно бежать. Не вышло. Единство окружило нас плотным коконом, стягиваясь над головой. Я с отчаянием и тусклой надеждой вырваться из капкана смотрела на последний луч света над своей головы, прежде, чем пришла тьма.
Ловушка захлопнулась.
Меня бросило в холод, на миг показалось, что на мне совсем нет одежды, а я стою на сорокоградусном морозе. Лечь, расслабиться, уснуть. Представить себя цветочком и укутаться в теплое покрывало из снега.