— Нет, почему же, напротив. Как ты поняла, для блага твоего писателя было бы лучше избавить его от твоего присутствия. Но так вышло, что ты мне нужна. Не подумай ничего лишнего, если решишь отказаться — утилизатор тебя заждался.
— Я слушаю, — решив не сопротивляться, ответила я. Мне вспомнилась моя недавняя апатия — там, перед безмолвным экраном телевизора. От неё не осталось и следа. Я хочу жить — как сейчас. Я хочу быть — живой. Хочу видеть Лексу, любить, чувствовать, страдать. Жить.
— Как я уже сказала ранее, Лекса чрезвычайно талантлив. И не менее опасен. Каждый писатель — обманщик. Обманщик, что обещает рассказать красивую сказку — и делает это, вот только сказка оказывается наполнена не только приключениями, а ещё и скрытым смыслом. Код, шифр, ребус, который можно разгадать только в том случае, если прочитаешь до финала. Потаённый смысл, идея, способная изменить мировоззрение.
— Это плохо? — шепнув, не выдержала я. Несмотря на то, что по идее мой голос должен был быть чуть слышимым, если вообще различимым, Диана прекрасно понимала меня. Читает мои мысли, как и Лекса? Или она тоже — не совсем человек? Тоже чрезвычайно талантлива, тоже немного дурачок? При мысли о последнем я прыснула в кулак. Диана не заметила.
— Плохо. Никто не может с определенностью сказать, во что это выльется. Никто не знает, какая идея может стукнуть в голову нашему гениальному дурачку. Вдруг он решит, что нынешний устрой правительства — есть плохо? Вдруг ему покажется, что женщины — всемирное зло? Вдруг он вздумает, что сам он Бог и третье явление Белого Лиса?
— Люди же не глупые, — вдруг отозвалась я. — Неужели прочитав какую-то книгу, в которой будет даже такая идея, хоть сколь угодно привлекательная — неужели они поверят в неё? Неужели им хватит нескольких строк для того, чтобы изменить — всё?
— Хороший вопрос, куколка, очень хороший вопрос. Лекса всё-таки сумел даровать тебе своё умение задавать правильные вопросы. Беда не в том, что он хорошо пишет и даже не в том, сколько глупцов переиначат его изначальный смысл идеи. Беда в том, что искра у Лексы слишком большая. Слишком уже щедро он плещет ей во все стороны. Ему вполне хватит умения заставить людей поверить во что угодно.
— Но почему? В мире… я не знаю точно, но уверена — в мире есть тысячи, нет… миллионы! Миллионы книг! Их издали, их читают, и во многих из них пишут про то, что нужно быть хорошими, что нужно слушаться маму и папу, что не нужно стрелять друг в дружку. Но ведь не получается? — улыбка генерала Метель царапнула мне душу, тут же всплыв вместе с воспоминанием того выпуска новостей. Остроносые ракеты, кажется, завывая, уносились, дабы донести до людей смертельный груз.
— Забавно, что ты подумала об этом. Видишь ли, писателей в мире много, а вот талантливых, тех, кто не обеден искрой — слишком мало. Единицы. Ты, наверно, не знаешь, но была пара человек, написавших политический трактат о том, как людям надо жить и как идти к великой цели — литературная ценность крайне низка, а вот искры они туда вложили сверхмеры. И на людей действовало, словно эпидемия. Стоило им прочитать — до конца, и они уже были уверены в том, каким жизненным путём идти дальше. Предупреждая твой вопрос, что же такое есть искра — это нечто вроде энергии, которая есть у каждого человека. У кого-то больше — и он может взять карандаш и нарисовать картину, лучше чем фотографию. А у кого-то совсем чуть-чуть — и любое написанное им сочинение обращается графоманией.
— Искра-это что-то вроде волшебства? Пыльца фей? — я не знаю, откуда взяла это сравнение, оно само легло мне на язык. Диане, впрочем, это не показалось странным.
— Можно сказать и так, — женщина кивнула головой. — В некотором роде, искра — это возможность потревожить мир. Царапнуть его, поранить, сделать ему больно. Потому что всё, что порождено искрой — порождено ненормальностью, если можно так выразиться. Только повредив мир, можно сделать то, чего в нём не было задумано. Ружье, которое не стреляет.
Последней аллюзии я не поняла. Причём здесь ружье?
— Вы отслеживаете всех, у кого… уровень искры высокий?
— Неважно, малыш, неважно. Однако, мы принимаем некоторые меры. Лекса сильно радовался, когда ему прислали письмо от издательства?
— Так это было по вашему приказу! — я не заметила, как вскочила на ноги. Те не выдержали такой неожиданности, подкосились, собираясь уронить меня обратно, на столешницу. Диана даже не предприняла попытки поймать меня. В её руке появилась тоненькая сигарета, чиркнула искрой зажигалка.
— Да. Лекса стал слишком опасен. Я долгое время держала его на карандаше, надеясь, что всё обойдется, что мне всего лишь показалось, что я ошибаюсь. Но с недавних пор мне стало понятно, что нет.
Я вспомнила, как Лекса рассказывал мне о том, что Черная Куртка задал ему парочку вопросов, прежде чем пропустить к гостинице. Ещё тогда, когда был случай с ожившим автомобилем.