Телевизор работал только для меня. Под меня Лекса заботливо сунул свернутый носовой платок, аргументировав тем, чтобы мне помягче было. Помягче мне не было. Никак вообще не было, но я поблагодарила его за заботу. В конце концов, когда за тобой ухаживает кто-то такой сильный, большой и заботливый — очень приятно. Я с удовольствием смотрела абсолютно всё, что показывали. Компьютер и телевизор уже успели обогатить мои знания о мире и стране, в которой мы находимся. С каждой секундой, стоило мне увидеть текст, я жадно глотала его целыми абзацами. И не понимала, как Лексе могут нравиться чьи-то чужие выдумки, когда собственный мир полон… я не знаю чего! Всего и сразу! Странностями и необычностями, банальностями и обыденностями. И все — все они мне интересны.
Впрочем, чужие выдумки оказались не так уж и плохи. После того, как Лекса проснулся — не бросился строчить продолжение приключений маленькой эльфы, а объявил, что сегодня у него — выходной и он, следовательно, будет отдыхать. Он долго объяснял мне, почему не хочет сегодня писать, будто бы я его в этом обвиняла. Успокоившись, он запустил игру. Я ожидала увидеть некое подобие тех человечков на тонких ножках, а увидела чуть ли не настоящее кино. Лекса объяснил мне, как делают подобные игры, а я вместе с ним с головой ушла в борьбу с инопланетянами. До того самого момента, как он потерял половину группы в одном из боев.
Тройка синих коней тащили за собой телегу без ямщика, чтобы через секунду рассыпаться кучей квадратных пикселей. А они, в свою очередь, нырнули под днище телеги, обратились в надпись «Вести», приподняли её над собой.
— С вами Игорь Лушеев на телеканале «Телега» с последними известиями за сегодняшний день! — бодро возгласил корреспондент, то и дело подглядывая в лежащий на столе лист. За пять минут я успела узнать, что войска на юге соседней страны столкнулись с отчаянным напором сепаратистов. Землетрясение в стране цветов и больших, желтых ягод локализовано и обошлось почти без жертв. Одетый в накидку из волчьей шерсти, размахивал лапкой на цепи священник Белого Лиса, благословляя народ и желая всем доброго утра и дня.
Белый Лис — я вдруг вспомнила, что частенько и сама поминала его, вот только не знала, кто он на самом деле. Правитель этой страны? Вождь, может быть, мудрый шаман?
— Лекса, а кто такой Белый Лис? — я словно бы забыла о том, что он занят чтением.
— Бог, — спокойно и, я уверена, не отрывая глаз от книги, ответил он.
— Бог?
— Ну, существо, которое стоит выше над всеми людьми. Якобы, он создал нас всех и вообще всё.
— И… и это правда? Он правда всех нас создал?
— Нет, конечно же, — почти обиженно отозвался писатель. — Глупо верить, что где-то под облаками сидит большой волк и раздает людям радости и благодати.
— А он раздает? — словно не слыша всё то, что он сказал до этого, вновь поинтересовалась я. Мир — не душный ящик шкафа, мир — бесконечность. Бесконечность, которую мне никогда не познать, даже если я научусь ходить и двигаться. Стоит ему сказать о вчерашнем успехе, подмигнуло мне сознанье. Я подумала, что не стоит. Говорить или делать вид, что разговариваешь с куклой — один вид сумасшествия. Но если вдруг увидишь нечто совсем из ряда вон выходящее — испугаешься. Мне вспомнился ужас, когда перед моими глазами из мрака и тьмы явилась Повелительница. Не хочу пугать Лексу.
— Кто его знает. Честно говоря, я не верю. Но это еще не означает, что его нет. Точнее сказать — я предполагаю его существование как таковое, но не верю, что он такой, каким его так щедро расписывают служители логова. Ответ показался мне неопределенным, словно Лекса сомневался в собственных словах и не знал, как их правильно сформулировать. Мне в голову пришла мысль о том, что когда-нибудь, когда я смогу двигаться, я буду в тайне от Лексы включать компьютер и искать, искать, искать информацию в интернете. А через семь дней он уедет — едко напомнила мне память. Через семь дней всё закончится.
— Ты возьмешь меня с собой? — в очередной раз, позабыв про телевизор, спросила я.
— Не знаю. Может быть. Я подумаю над этим завтра, — нехотя, после недолгого молчания отозвался парнишка. Интересно, что ему мешает? Ведь я же… я же маленькая кукла, не займу много места — ни в сумках, ни у него дома. Тогда почему он не хочет меня забрать, чего боится? И почему не может сказать прямо, отделываясь от меня обещаниями подумать завтра?
