Тут нас что-то беспокоит…
Мы рассеянно провели рукой по нашему лицу, словно пытаясь прогнать возникшую догадку.
Это усилие оказывается безуспешным…
Догадка осенила нас.
Юный Уилли Линкольн упокоился в тот день, когда был опубликован список погибших в победном сражении у Форта Донельсон, событие, которое вызвало в то время большое потрясение среди публики, стоимость победы в человеческих жизнях была на тот день беспрецедентной.
Данные о потерях были сообщены президенту, хотя юного Уилли в это время бальзамировали.
Более тысячи солдат с обеих сторон было убито, а ранено в три раза больше. Это было «одно из самых кровавых сражений», сказал молодой солдат юнионистов отцу, настолько сокрушительное для его роты, что, несмотря на победу, он оставался «печальным, одиноким и скорбел». Из восьмидесяти пяти человек в живых остались только семь.
Убитые при Донелсоне, господи Иисусе. Свалены в кучу, как пшеница для молотьбы, один поверх двух, поверх трех. Я потом прошел по полю, и меня охатило тяжелое чувство. Боже мой, думал я, это же моих рук дело.
Тысяча убитых. Это было что-то новое. Теперь война началась, похоже, по-настоящему.
Мертвые лежали, где упали, в самых невероятных позах, одни сжимали в руках ружья, словно продолжая стрелять, а других смерть застала с патроном в ледяной хватке, с патроном, который они не успели зарядить. На лицах одних было умиротворенное выражение, счастливая улыбка, тогда как на других — дьявольская ненависть. Словно каждое выражение являло собой точное отражение мыслей, что метались в их головах, когда ангел смерти явился к ним. Возможно, этот благородного вида юноша, улыбаясь, глядящий в небеса, с его глянцевыми локонами, напитавшимися его собственной кровью, почувствовал, как молитва матери смирила его боль в последние мгновения, когда молодая жизнь покидала его. Рядом с ним лежал молодой муж, молитва о жене и ребенке застыла на его губах. Молодость и возраст, добродетель и порок — все эти свойства нашли отражение в жутких выражениях их лиц. Перед нами лежали обгоревшие и почерневшие останки людей, сгоревших заживо. Их раны были слишком тяжелы, чтобы они могли уползти, и яростный огонь сожрал их.
Я тогда впервые увидел мертвого человека. Потом насмотрелся. Один бедняга окоченел, скрючившись, с открытыми глазами, — разглядывал в ужасе свою рану. Часть его внутренностей вывалилась, образовав на боку под тонкой корочкой льда нечто нечеткое багряно-красного цвета. У меня дома на туалетном столике стояла священная открытка, изображающая святейшее сердце Иисуса Христа, и у этого парня был такой же вид, только его багряно-красный нарост был ниже и больше и сдвинут в сторону, а сам он смотрел с ужасом.
И мама, огненный шторм пронесся над замерзшими мертвецами и опалил их. Мы увидели, что один из них еще дергается, и сумели вынести его живым, даже не зная, на чьей он стороне, так он был обожжен, и весь голый, если не считать брючину на одной ноге. Я так и не знаю, что с ним сталось.
