Обнаружив, что Уилли становится все хуже, миссис Линкольн решила отменить приглашения, перенести прием на другой день. Мистер Линкольн решил, что приглашения лучше не отменять.
Уилли метался в горячке вечером пятого числа, а его мать одевалась к приему. Каждый новый вдох давался ему со все бо́льшим трудом. Она видела, что его легкие не справляются, и была испугана.
По крайней мере [Линкольн] говорил, что нужно проконсультироваться с доктором, прежде чем предпринимать какие-то шаги. Поэтому пригласили доктора Слоуна. Он объявил, что Уилли становится лучше, и сказал, что имеются все надежды на скорое выздоровление.
Доктор заверил Линкольна в том, что Уилли выздоровеет.
В доме звучала торжественная бравурная музыка в исполнении флотского оркестра, и на горячечный мозг мальчика это действовало, как дразнилка здорового сверстника.
Если прием и не ускорил смерть мальчика, то наверняка усилил его страдания.
В одной грязной вашингтонской газетке, называвшейся «Сплетни и ристалища», появилась карикатура, на которой мистер и миссис Линкольн перекидываются бокалами с шампанским, а маленький мальчик (с крохотными крестиками вместо глаз), перед тем как забраться в разверстую могилу, спрашивает у отца: «Папа, еще бокальчик, прежде чем я уйду?»
Шум, веселье, сумасшедший пьяный смех, маленький мальчик в тяжелой горячке, он чувствует себя совершенно одиноким, он пытается прогнать фигуру в капюшоне у дверей!
«Папа, еще бокальчик, прежде чем я уйду?»
«Папа, еще бокальчик, прежде чем я уйду?»
«Папа, еще бокальчик, прежде чем я уйду?»
Доктор заверил Линкольна, что мальчик поправится.
Линкольн прислушался к словам доктора.
Линкольн не смог переубедить доктора.
Заключив, что нет никакой необходимости перестраховываться, президент решил продолжить прием.
Прием с благословения президента продолжался, а маленький мальчик наверху ужасно страдал.
Снаружи донесся крик совы.
Я почувствовал запах, поднимающийся от
Так думал мистер Линкольн.
Он сел на корточки перед хворь-ларем.
И потом произошло нечто необычное: мистер Линкольн попытался заставить хворь-тело подняться. Заставив свой разум успокоиться, он открыл его для того, что, возможно, существует, но о чем он не знает, и что могло бы позволить (заставить) подняться хворь-телу.
Он чувствовал себя глупо, он даже не верил, что такое может…
Он смотрел на хворь-тело, на палец одной из рук в ожидании малейшего…
Но нет.
