«Невозможно понять, что имеет в виду главнокомандующий. Вероятно, он располагает какой-то информацией о фактическом положении конвоя, которая нам неизвестна»,
— записал Иоханесон.
Корветен-капитан, командир Z-30 Карл Лампе, рискнул высказать такое предположение:
«Намерения Бея, если судить по приказу, неясны. Возможно, он хочет, чтобы эсминцы подошли к нему поближе, а затем нанести по конвою комбинированный удар, что предусматривалось по оперативному приказу».
Время тратилось впустую. Вместе с Z-30 и Z-38 головной эсминец Z-29 развернулся и пошел по курсу, который должен был привести в исходную точку. Двух остальных эсминцев — Z-33 и Z-34 — нигде не было видно. 4-я флотилия эсминцев как боевое соединение распалась. Изменение курса вместе с тем дало некоторое преимущество: поскольку теперь эсминцы шли по ветру, их мореходные качества проявлялись лучше, хотя видимость оставалась плохой. Иоханесон писал:
«Сегодня необычно темно, даже для этих широт и этого времени года. [Мои] надежды на улучшение погоды не оправдались. Однако корабль идет более устойчиво. Молодые матросы опять почувствовали интерес к жизни».
Вице-адмирал Роберт Барнетт находился на некотором удалении от немецких эсминцев к северу, и у него тоже были неприятности. Когда «Шарнхорст» повернул сначала на восток, а потом на север, Барнетт был в недоумении. Что делать — то ли преследовать линкор, то ли прикрывать конвой. После некоторого раздумья он избрал последнее. Он прекратил преследование и приказал флотилии держать курс на северо-запад, и в 10.20 с радарных экранов крейсера метка «Шарнхорста» исчезла. То, что он сделал, с точки зрения Королевских ВМС было первостатейным грехом и нарушением приказов — он самовольно отказался от верной возможности вступить в контакт с противником. Отстаивая свою позицию, Барнетт говорил потом, что с учетом тогдашних погодных условий скорость «Шарнхорста» на 4–6 узлов превышала скорость крейсеров (30 узлов против 24).
«Я не сомневался, что он попробует обойти конвой с северо-запада и из-за снижения скорости, обусловленного тяжелыми погодными условиями, я решил вернуться на прежнюю позицию — между линкором и конвоем».
В 10.35 Барнетт сигнализировал флагману:
«ПОТЕРЯЛ КОНТАКТ С ВРАГОМ. ОН ИДЕТ КУРСОМ НА СЕВЕР. ПРИКРЫВАЮ КОНВОЙ».
Фрейзер находился значительно западнее, он прекрасно понимал — наступает решающий момент! «Дюк оф Йорк» и Соединение-2 были слишком далеко, чтобы успеть вмешаться. Теперь могло случиться все что угодно. Не скрывая тревоги, в 10.58 Фрейзер дал радиограмму:
«ЕСЛИ КОНТАКТ НЕ БУДЕТ ВОССТАНОВЛЕН, Я ВРАЖЕСКИЙ КОРАБЛЬ НЕ НАЙДУ».
Для вице-адмирала Барнетта пути назад не было. Контакт с конвоем он установил, но тоже находился в кризисной ситуации. Уже был двенадцатый час пополудни. Крейсера шли зигзагообразным курсом на дистанции от 8 до 10 миль впереди торговых судов, следовавших под прикрытием из четырех эсминцев — «Маскетир», «Матчлесс», «Вираго» и «Оппорчун».
Капитан Фредерик Пархэм, командир флагманского корабля и друг Барнетта, находился в центре событий:
