«Примерно без четверти пять в носовой части корабля по правому борту раздался страшный взрыв — где-то на уровне башни „A“. Ударной волной меня сбило с ног, и я чуть не задохнулся от густого дыма. С мостика спустился Хинтце. Он хотел выяснить, что произошло, потому что оттуда ничего нельзя было разобрать. Он помог мне подняться на ноги и спросил, не ранен ли я. Я ответил, что нет, и он сказал: „Оставайтесь на своем посту. Нам важно знать, что будет происходить здесь“».
Осколками разбило объективы перископов на мостике, однако при этом никто из находившихся там не пострадал. Дальше было хуже. В результате взрыва башню «A» перекосило, и несколько артиллеристов было убито на месте. Возник пожар, огонь быстро проник в систему подачи боезапаса башни «B», было много дыма. Во избежание катастрофы оба погреба были частично затоплены.
«Мы барахтались в ледяной воде, пытаясь спасти хотя бы часть боезапаса. Прошло несколько напряженных минут, прежде чем воду удалось откачать, и башня „В“ вновь стала боеспособной»,
— рассказывал один из артиллеристов этой башни Руди Бирк.
Вильгельм Гёдде:
«Когда башню „A“ заклинило, она была развернута по правому борту, приводы наводки вышли из строя. Потом по телефону сообщили, что внутри башни нет никаких признаков жизни. Из-за сильного огня и густого дыма башня в сражении больше не участвовала».
Второй снаряд пробил правый борт на уровне ватерлинии и разорвался в межпалубном пространстве. Ценой невероятных усилий аварийной команде удалось приварить металлический пластырь, наложив его на пробоину.
«Поступавшая через пробоину вода в основном затрудняла работу сварщиков, опасности для корабля это не представляло, серьезных повреждений также не было»,
— рассказывал один из матросов аварийной команды.
Около пяти часов Гюнтер Стрётер вновь почувствовал, как корабль накренило и сильно тряхнуло:
«Я понял, что снаряд попал в центральную часть корпуса, скорее всего по левому борту… Сообщили, что из погреба идет дым… Командир орудийного расчета Виббельхоф приказал надеть противогазы… Чуть позже расчет 15-дюймового орудия правого борта сообщил, что снаряд пробил подъемник, и орудие вышло из строя. Матросы, обслуживавшие подъемник, были убиты. Оставшимся в живых было приказано идти к пункту сбора».
Прошло пятнадцать критически важных минут. Управляемый по радару огонь велся с двух сторон, на линкоре уже были сильные разрушения, но он держался на плаву, все еще сохраняя свое преимущество в скорости. В глубине корабля, под броневой палубой, на пределе сил работала команда энергетической установки, которой руководил корветен-капитан (инженер) Отто Кёниг. Теперь все зависело от них. Котлы и турбины работали на максимальной мощности. Ветер дул с правого крамбола, отсюда же шли волны; «Шарнхорст» продолжал быстро идти к востоку, скорость достигла 30 узлов — это было больше, чем во время учений в Варгсунне в конце ноября.
«В 17.08 „Шарнхорст“ твердо держал курс на восток, снаряды главного калибра уже доставали „Дюк оф Йорк“ и „Ямайку“. Тактика была такая — развернуться к югу, произвести полный бортовой залп, а затем вновь идти к востоку, одновременно готовя следующий залп. Это должно было затруднить работу артиллерии „Дюк оф Йорк“»,
— писал адмирал Фрейзер.
