«Во-первых, и прежде всего, мы будем воевать. Мы совершим выдающиеся подвиги, которые блестящим образом, на высоком профессиональном уровне опровергнут высказанное фюрером мнение, что надводные корабли морально устарели».
Дёниц считал, что идеальным исполнителем этой задачи мог бы стать именно Оскар Кумметц, который до сих пор не оправился от унижения, связанного с островом Медвежий. Чтобы восстановить репутацию, Кумметц был готов «драться с превосходящими силами противника, а если необходимо, то и умереть».
Примерно так размышлял Дёниц, когда в конце марта 1943 года подписывал первый приказ, касающийся северной Боевой группы. Ей было предписано, как только представится такая возможность, нанести сокрушительный удар по арктическим конвоям, чтобы тем самым облегчить отчаянное положение немецких войск в России. Этой директиве впоследствии присвоили простое, но чрезвычайно важное кодовое название — операция «Остфронт» (
ОСЛО, ВЕСНА 1999 ГОДА.
Чем глубже я вникал в документы, относящиеся к моему делу, тем более неясными становились обстоятельства последних часов существования «Шарнхорста». Я совсем упал духом — видно, мне не было суждено найти останки корабля.
Первыми, кто собирал богатый урожай на просторах Баренцева моря и кто понял, что море неизбежно потребует высокую цену за это, были китобои шестнадцатого века. Затем появились охотники за тюленями и моржами и, наконец, в начале двадцатого века в море вышли стальные траулеры, выгребавшие своими сетями казавшиеся неисчерпаемыми запасы камбалы в Белом море. Это были добротные суда, которыми управляли смелые мореходы. И все же, несмотря на бесстрашие моряков и прочность судов, многим из них было суждено погибнуть в условиях бесконечной ночи, дрейфующих льдов и непредсказуемой погоды, найдя не отмеченные на картах могилы в океанской пучине.
Жестокие кампании с участием подводных лодок во время двух мировых войн также потребовали многочисленных жертв. Например, в один прекрасный день, 28 августа 1917 года, сигнальщик российского парохода «Марсельеза» заметил за кормой, недалеко от судна, перископ подводной лодки. Капитан приказал открыть огонь из 9-см орудия. Артиллерийская дуэль продолжалась целый час, затем возникла паника, и экипаж бросился к спасательным шлюпкам. «Марсельеза» должна была доставить в Россию 3500 тонн боеприпасов, и никому не хотелось оставаться на ее борту из-за вероятности прямого попадания снаряда, выпущенного подводной лодкой.
Противником была подводная лодка U-28, входившая в состав имперского военно-морского флота Германии. Ею командовал капитан-лейтенант Георг Шмидт, который, по словам уцелевших моряков, был неизменно вежлив, бледен, хорошо выбрит и «выполнял свою неприятную задачу по-джентльменски».
Шмидт отправил четырех механиков и призовую команду на брошенный пароход, который тщательно обыскали и нашли большие запасы продовольствия, в том числе несколько ящиков шампанского и виски. Один из механиков вернулся совершенно пьяным, он размахивал заряженным пистолетом и кричал, что перестреляет весь экипаж U-28, однако Шмидт был невозмутим. Он лишь смеялся, пока у бедняги не подкосились ноги и он не упал на палубу. Шлюпки же направились на юг, к берегу, и в конце концов благополучно добрались до него. Пароход отбуксировали к другому призовому судну — пароходу «Отелло» и подорвали с помощью заряда динамита.
К этому времени лодка U-28 уже потопила более тридцати судов, причем десять из них — в Баренцевом море. Через пять дней жертвой U-28 пало еще одно судно, перевозившее боеприпасы, — «Оливковая ветвь»
За год до этих событий британский вице-консул в Вардё, Эдвард Титерингтон, докладывал, что «целая цепь подводных лодок» блокирует «всю Арктику к северу от мыса Нордкин».
Я изучил зафиксированные места затопления данных судов. Все четыре судна — «Оливковая ветвь», U-28, «Отелло» и «Марсельеза» — затонули на удалении от 80 до 100 миль к северо-востоку от мыса Нордкап, с координатами примерно 72° северной широты и между 28 и 30° восточной долготы. Это в точности соответствовало району наших собственных поисков.
