Теперь же они оказались запрятанными в глубине Ланг-фьорда, и жизнь протекала совершенно иначе. Люди жили в этих местах с незапамятных времен. Климат был мягкий и сухой. Пляжи были усеяны стойками для вяления трески, а местность в целом славилась старинными ремеслами, особенно резьбой по дереву. Однако немецкая дорожно-строительная организация Тодта («ОТ»)[10] вскоре обнаружила еще кое-что, заслуживающее внимания. Благодаря извилистой старой проселочной дороге, проходившей через Альтейдер, оконечность фьорда представляла большой интерес с транспортной точки зрения. Те, кто хотел бы избежать длительного и небезопасного путешествия вдоль побережья, могли использовать Ланг-фьорд как кратчайший путь в южную Норвегию Имея это в виду, «ОТ», объединив усилия с норвежским управлением шоссейных дорог, построила дорогу вдоль восточного берега фьорда для переброски войск на Восточный фронт и обратно. На трассе были созданы транзитные лагеря, а по самой дороге часто ехали и моряки — в отпуск и возвращаясь обратно.
Однако, несмотря на все это, внутренняя часть фьорда по-прежнему оставалась замкнутым пространством, а расстояние до ближайшего немецкого города составляло примерно 2000 километров. Поэтому неудивительно, что письма подолгу шли до адресатов в обоих направлениях. Те, кому повезло с отпуском, должны были сначала ехать на автобусе до Альтейдера, откуда в Нарвик регулярно ходило судно «Леванте», перевозившее войска. Затем морем или поездом через Тронхейм нужно было добраться до Осло, а оттуда — в Данию. Так что даже при большом везении путешествие продолжалось две-три недели!
«Офицерам хорошо — они путешествуют со всеми удобствами: сел на самолет и через два дня — дома».
— Такое недовольство часто высказывали матросы.
Внутри фьорда не было совершенно ничего для нормального отдыха — ни кино, ни танцплощадок, ни кафе или ресторанов. Присутствие стоявших на якоре «Шарнхорста», «Лютцова», нескольких эсминцев и вспомогательных кораблей означало, что во фьорде было, по существу, заперто свыше пяти тысяч молодых людей, образовавших некое специфическое сообщество. Свежую рыбу можно было купить на месте, остальное продовольствие доставляло судно снабжения «Диттмаршен», нефть — танкер «Эверленд», водой и электроэнергией обеспечивали вспомогательные суда «Бреннер» и «Харль».
Двадцатилетний Гельмут Файфер впервые оказался на корабле, стоявшем на якоре вдали от Германии. Его отец, поляк по происхождению, работал в молочной инспекции в Вильгельмсхафене. Он гордился своим несколько тщедушным, но смышленым сыном, который уже в четырнадцать лет имел руководящую должность в гитлерюгенде — «гефольгшафтфюрер»
«Я до сих пор вспоминаю Ланг-фьорд как мирное и исключительно живописное место. Мы, рядовые матросы, не имели никаких контактов с местным населением и были как бы сами по себе. Фактически я даже не подозревал о том, что по берегам фьорда живут люди, пока один из приятелей не показал мне пимы из оленьей шкуры, которые он выменял у горы Лапп на пачку сигарет. Это поразило меня. Но Ланг-фьорд был просто одной из остановок на нашем пути. Баренцево море я помню лучше».
Офицеров и кадетов было около восьмидесяти человек, и у них был более свободный режим, они иногда общались с местными жителями, один из которых, Торвальд Томассен, вспоминает:
