Я потратил много времени на эту версию, но мало что получил. Результаты сейсморазведки хранятся в виде огромных баз данных, и извлечь их оттуда нельзя простым нажатием какой-нибудь кнопки. Эксперты, у которых я консультировался, сомневались в том, что, анализируя обычный профиль морского дна, можно обнаружить лежащий там корабль; поэтому бессистемный поиск нужных ценных данных — чересчур дорогостоящий и сложный процесс, вряд ли оправданный практически. Тем не менее отделение Нефтяного управления в Харстаде пошло мне навстречу и просмотрело отчеты о результатах геологических разведок, чтобы выяснить, не были ли обнаружены объекты, которые могут затруднить запланированное бурение. Ответ пришел довольно скоро, но ничего обнадеживающего в нем не содержалось: поблизости от скважин никаких затонувших кораблей обнаружено не было.
Я также обратился за помощью в Норвежское картографическое управление. После двукратного вежливого напоминания они все же ответили, что никаких объектов в радиусе 9000 метров от указанных мною точек зафиксировано не было.
Все постепенно начало проясняться. Наша страна — одна из богатейших в мире, мы владеем огромными ресурсами в море и на океанском дне — рыба, полезные ископаемые, нефть и газ, мы — страна с давними морскими традициями. И, несмотря на все это, я должен был признать, что мы имеем слабое представление о том, что находится под поверхностью моря. Оказалось, что отсутствуют достоверные карты северного участка морского дня, а также и соответствующая база данных. Более того — даже многие карты, используемые штурманами при каботажном плавании, базировались на данных, полученных от пятидесяти до ста лет тому назад. Большая часть океана, которую мы считали хорошо изученной, на самом деле оказалась
У меня постепенно выработался иммунитет к плохим новостям. Где-то лежал «Шарнхорст», и я был намерен во что бы то ни стало отыскать его. Это уже была не мечта, а навязчивая идея.
БАРЕНЦЕВО МОРЕ, СУББОТА, 25 ДЕКАБРЯ 1943 ГОДА.
Где-то над плотно спаянным льдом между Шпицбергеном и Гренландией столкнулись два ветра — теплый с юга и холодный с севера, породив мягкие вертикальные потоки воздуха, а затем началось формирование огромных, неустойчивых нагромождений облаков. Последовали колебания температуры, сопровождавшиеся падением барометров. Немецкие военные метеорологи, ютившиеся в домиках станций на островах Хопен и Медвежий, а также на восточном побережье Гренландии, зафиксировали перемену погоды — они хорошо представляли, что будет дальше. Развивался штормовой фронт, который со страшной силой обрушится на Нордкап на Рождество.
Утром, в рождественский день 1943 года, обер-лейтенант цур зее
«С каждым часом погода становится все хуже»,
— записал он в дневнике. Двадцатипятилетний Хансен был одним из самых молодых капитанов подводных лодок, входивших в группу «Железная борода». Всего четыре недели назад он принял командование лодкой U-601, которая была уже ветераном арктического подводного флота. Год назад U-601 учинила настоящий погром, атаковав торговые суда далеко к востоку — вплоть до устья двух крупных рек Обь и Енисей, впадающих в Карское море. Три советских парохода были превращены в горящие остовы. Тогда лодкой командовал Петер-Оттмар Грау, у которого за плечами был опыт семи патрульных плаваний во время войны. Теперь лодка была в руках Отто Хансена, и это было его первое дежурство в зимнее время, так что он чувствовал себя довольно неуверенно. У него на борту были письма, адресованные командующему соединением подводных лодок в Нарвике Рудольфу Петерсу, а также шесть новых радарных установок типа Naxos и Borkum, предназначенных для дальнего обнаружения. Техническая война развивалась все интенсивнее: установки Naxos и Borkum были разработаны в противовес более изощренным британским авиационным и корабельным радарам. Эти приборы обладали достаточно высокой чувствительностью. При обнаружении радиолокационных зондирующих импульсов противника должен был включаться сигнал тревоги, и у лодки было бы достаточно времени, чтобы погрузиться до подхода атакующих кораблей.
