«Северный горизонт скрывается в сине-серых тенях, а вдали, на юге, можно заметить бледную полоску света, едва различимую на фоне неба. Вскоре появляется красноватый оттенок. Можно догадаться, что это и есть солнце. Оно освещает своими лучами все, что находится далеко на юге, и живущие там люди даже не подозревают, как им повезло».
В 8.52 Отто Хансен вновь приказал погрузиться. Он зафиксировал лодку на глубине 60 метров и уменьшил обороты двигателя. Через несколько минут из рубки акустиков высунулся радист и взволнованно прошептал: «Курсом 230 градусов идет какое-то судно. Шум становится все громче». Звук слышался все отчетливее, и вскоре уже все могли слышать, как вращаются винты, свистят и стучат работающие клапаны и насосы. Шум уже раздавался со всех сторон. Корабли были слева и справа от лодки, спереди и сзади, это были заполненные нефтью танкеры, неуклюжие транспорты, стройные корветы. Экипаж подводной лодки — зависшего в пучине тонкостенного и беззащитного стального «цилиндра», замер в ожидании, затаив дыхание. Над ними шел конвой, а внизу — ледяная вода глубиной 2000 метров. Им ничего не оставалось, как ждать и надеяться. Прошло двадцать нервных минут, потом шум начал затихать и, наконец, совсем прекратился где-то в направлении на восток.
Отто Хансен выжидал еще около часа, прежде чем решился всплыть. Точно в 9.52 в день Рождества 1943 года с подводной лодки ушла следующая зашифрованная радиограмма:
«НАДО МНОЙ В КВАДРАТЕ АВ6720 ПРОШЕЛ КОНВОЙ. ВРАГ СЛЕДУЕТ КУРСОМ 60 ГРАДУСОВ.
Это был один из важнейших и самых роковых сигналов в истории войны в Арктике.
В Нарвике расшифрованный текст радиограммы оказался на столе капитана цур зее Петерса спустя полчаса, в 10.20. У Петерса были все основания гордиться собой. Ведь на этот раз он не ошибся в выборе места дежурства подводных лодок. Наконец-то командующий флотилией, всегда старавшийся выражаться четко, испытывал чувство уверенности, и поэтому с удовлетворением записал:
«В соответствии с планом, позиция конвоя была установлена утром 25.12».
В Киле командующий флотом генерал-адмирал Отто Шнивинд, после получения шифровки в 11.02, отправил не менее лаконичное сообщение:
«Конвой обнаружен подводными лодками. Его позиция хорошо совпадает с расчетной… Вероятная скорость чуть больше 9 узлов».
На борту своего флагмана Z-29, в Ланг-фьорде, капитан цур зее Рольф Иоханесон отметил:
«Конвой идет на расстоянии от берега в 200 миль с небольшим. Такое впечатление, что его совершенно не волнует существование нашей авиации».
За этими здравыми комментариями скрывалась обстановка напряженного ожидания, царившая в немецких штабах в течение трех последних суток. По картам и таблицам штабные офицеры следили за смелым движением конвоя на север, начиная со дня его обнаружения — в среду, 22 декабря. А сегодня была уже суббота, и вскоре конвой пройдет через «Проход» у острова Медвежий. Чтобы преодолеть это расстояние, выйдя из Ланг-фьорда, потребуется пятнадцать часов хода. Времени для принятия решения, которого адмиралы с нетерпением ждали почти десять месяцев, оставалось все меньше. Так выходить Боевой группе в море или нет? Приказ на выход уже был подготовлен — не хватало только решимости его отдать.
Вплоть до этого момента все делалось образцово. Да, ослабленный Воздушный флот-5 жаловался на то, что наблюдение за конвоем «было неоправданной нагрузкой на летчиков и самолеты», поскольку Кригсмарине вроде бы «вообще не собирались участвовать в боевых действиях». Однако, несмотря на недовольные высказывания, самолеты-разведчики регулярно поднимались в воздух с аэродромов в Банаке, Бардуфоссе и Тромсё. Начиная примерно с полудня 23 декабря, регулярно поступали сообщения о результатах наблюдения. Около полуночи в сочельник немецкие аналитики пришли к единодушному выводу:
«Курс, скорость и состав кораблей дают основание с достаточной уверенностью утверждать, что это — конвой PQ, направляющийся в Мурманск или в Белое море».
Генерал-адмирал Шнивинд записал:
