Англичанин Оскар Паркc никогда не принадлежал к кругу людей, непосредственно связанных с проектированием или строительством тяжёлых броненосных кораблей британского флота. Не довелось ему командовать и каким-либо линкором королевских ВМС. Однако именно ему, врачу – человеку сугубо гуманной профессии – и художнику по призванию, посчастливилось оставить самый глубокий след в историографии британского типа линейного корабля, расцвет и величие которого приходятся как раз на период наибольшего подъёма Британской империи с середины XIX до середины XX столетия.
Англичанин Оскар Паркc никогда не принадлежал к кругу людей, непосредственно связанных с проектированием или строительством тяжёлых броненосных кораблей британского флота. Не довелось ему командовать и каким-либо линкором королевских ВМС. Однако именно ему, врачу – человеку сугубо гуманной профессии – и художнику по призванию, посчастливилось оставить самый глубокий след в историографии британского типа линейного корабля, расцвет и величие которого приходятся как раз на период наибольшего подъёма Британской империи с середины XIX до середины XX столетия.
В 1850 г. линейный корабль оставался по существу таким же, каким он был на протяжении предыдущих столетий – немного больший по размерам и сильнее вооружённый, но аналогичный по конструкции, точно так же влекомый вперед парусами и несущий несколько ярусов гладкоствольных орудий на прежнего типа станках. Во времена, уже давно минувшие, британский линейный корабль бороздил моря как равный или даже превосходящий любое иностранное судно. Его скорость могла отличаться самое большее на один узел от хода любого его возможного оппонента. В открытом море он не опасался ничего. Не было ни тени чувства беззащитности от возможных атак миноносцев, подводных лодок или авиации, ни трепетных мыслей о вражеских минах или авиаторпедах, не было по сути дела ничего, за исключением разве жестокого шторма, сноса на подветренный берег или сосредоточенной атаки нескольких равноценных противников, что могло бы поколебать гордую уверенность парусного линейного корабля в собственной несокрушимости, принятую им на себя с полным на то правом.
По сравнению с большими кораблями флотов всех соперников, разница деревянных линкоров британского флота между собой была практически неуловимой. Абсолютно безосновательным было бы сопоставление калибра их орудий, тактической ценности исходя из большей или меньшей скорости, или уровня стойкости корпусов против огня вражеских орудий. Способы ведения войны на морях были скорее искусством, нежели наукой, и если корабельные инженеры подчас расходились во мнениях по какому-нибудь вопросу, то это могло быть только в части плавного совершенствования обводов корпуса или же ничтожного изменения в его длине или ширине.
Но с того дня, когда паровая машина начала вытеснять парус – а вслед за паром пришёл разрывной снаряд – всё это изменилось. В течение нескольких лет произошёл повсеместный переход от дерева к броневым плитам, и от года к году появлялись все более устрашающие новации в инструментах ведения войны на море. Культ материала рос стремительно: самый большой корабль – самая большая пушка -самый быстроходный корабль – постоянно всё больше и лучше, что же касается людей, которые должны были сражаться на этих кораблях, то они становились просто номерами – вместо решающего фактора, как то было прежде.
И с тех пор, как размеры конструктивных элементов корпуса корабля больше не ограничивались длиной ствола дерева, а совершенствование судовых двигательных установок позволяло увеличивать скорость в большей мере, нежели это раньше допускалось только наращиванием парусности, корабли утроили их водоизмещение, раздвигая при этом волну с той же скоростью, или подчас даже с большей.
Естественно, что с ростом размеров отдельных кораблей их число уменьшалось, а стой поры как калибр орудий стал расти дюйм за дюймом, когда орудийная башня с двумя огромными пушками начала успешно соперничать с бортовой батареей менее крупных орудий, с этих самых пор вся сущность корабля претерпела кардинальные изменения. В 1855 году только цепкий взгляд моряка мог отличить британский линкор от его зарубежного сверстника, в 1865 году их разница была хорошо различима, к 1875 году их невозможно было уже спутать. Отдельные корабли приобрели большую значимость, их отдельные качества – особую важность; одно-, двух- и трёхдечные корабли уступили место бесконечно разнообразным броненосным и неброненосным кораблям всех типов, у которых артиллерийская мощь, бронирование, скорость хода и дальность плавания варьировались весьма широко. Изредка некоторым судам, таким как "Минотавр" или "Александра", доводилось занимать почётные места и становиться своеобразными аристократами среди собратьев, неся своё высокомерие перед лицом более поздних и совершенных творений, которым недоставало славы традиций, дарованных длинным рядом флаг-офицеров; другие, неудачные по конструкции, начали службу с клеймом, которое так никогда и не стиралось временем.
