Бросив все силы на самое опасное направление – шестую палубу, где расположены погреба боезапаса, цистерны авиационного топлива и топливные танки, все же не уследили за небольшими очагами: какие-то тлеющие пластмассы, искрящиеся провода, коробящаяся перегретая жаростойкая краска. Свою обманчивую лепту внесла большая задымленность. Посчитав, что с огнем удалось справиться, с центрального поста снова включили систему вентиляции и кондиционирования в обгоревших отсеках.
Получив свежий кислород, огонь неожиданно вспыхнул с новой силой… и в этот раз автоматика уже не поспевала!
Загорелись авиационные мастерские, снова полыхнуло на ангарной палубе, пламя нашло выход наружу, охватив огнем катера, расположенные в специальных вырезах в наружной обшивке – борт «Илластриеса» демаскирующе плевался роскошными языками пламени.
На выручку поспешил эсминец эскорта. До этого «Диамант» – корабль ПВО, практически бесполезной тенью сопровождал флагман, лишь изредка меняя галс, чтобы открыть углы для стрельбы из носовой установки… как видится, не особо результативной.
Теперь два корабля шли бок о бок с риском минимального интервала, с риском поймать шальной немецкий снаряд.
С эсминца в высокий борт авианосца ударили струи воды, выписывая восьмерки, заливая очаги пожаров.
И на линкоре тушили пожары… устраняя многочисленные повреждения.
Что не мешало…
Матрос-наблюдатель на марсе грот-мачты разглядел сквозь шквалистые дождевые полосы огоньки костров на корабле противника. Серия команд прокатилась от мостика до командиров носовых башен. Голые по пояс матросы боевых расчетов скоро вгоняли очередные фугасы и заряды в казенники. Орудия выставлялись на новый угол вертикальной наводки. Сдвинув брови, весь во внимании, штурман Вольф Нойендорф выправил корабль строго по пеленгу (горизонтальную наводку носовой башни так до конца и не удалось восстановить… 5–7 градусов – вот и весь возможный ход).
Элеваторы уже перли наверх новые килограммы стали и взрывчатки. Крики «огонь!» утонули в надрывном реве – «Бруно» отправила два фугасных снаряда. В который раз оглушенные залпом над головами, расчет в башне «Антон» только видит широко раскрывающийся рот командира – орудийный ложемент вздрагивает, вбиваемый внутрь башни силой отдачи.
Даже списывая на стечение обстоятельств, контр-адмирал Вильям Джеймс, едва не сорвался на истерику, в желании разорался на ни в чем, в принципе, не виновных подчиненных…
«Наша морская гордость!» – так теперь он оценивал и свои действия, и, главное, решения Морского штаба. Забыв добавить: «…и ничем не оправданная самоуверенность!»
Несмотря на фолклендский опыт, некоторые противоречивые выводы аналитиков и специалистов не были приняты в расчет. И теперь раздутая, преувеличенная эффективность ракетного оружия сыграла с ними злую шутку. Лондон, засыпая флагманский мостик запросами и требованиями доложить обстановку, последние полчаса оставался в неведении об истинном положении дел.
Джеймс еще надеялся разобраться с возникшей проблемой сам. Авианосцу упрямо долго удавалось избегать накрытий ужасающих снарядов линкора. Он благодарил бога и дьявола за то, что этот проклятый, единственно пока попавший снаряд не взорвался (по донесению командира пожарного дивизиона).
«Но Господи! Будь я проклят! Какие впечатляющие разрушения он принес, даже не взорвавшись!»
Когда «Илластриес» содрогнулся, приняв в себя стальную болванку, пронзившую корабль почти на треть длины корпуса, Вильям Джеймс подумал, что это начало конца!
«Еще полчаса назад следовало сделать запрос на разрешение применения спецзарядов. К чертовой матери! На борту подлодки „Вэндженс“ имеются припасенные на подобный случай две ракеты с ядерными боеголовками. Специально разработанными для уничтожения целого соединения кораблей!»
Единственное, чем его смущал этот вариант – последние факты массовых отказов электроники. Использовать системы SCOT-10 и INMARSAT[75], и уж тем более американскую GPS для позиционного ориентирования было рискованно.
«Не хватало еще из-за свихнувшегося бортового ЭВМ ракеты зафитилить ядерным зарядом неизвестно куда».
Теперь он рассчитывал на торпедный удар фрегата «Сент-Альбанс», заходящего с правого траверза на этот кошмарный линкор. Командир фрегата уже доложил, что отстрелялся (вероятней всего, тоже с минимальным эффектом) последними ПКР «Гарпун». А потом связь прервалась.
Какое-то время на радарах еще можно было наблюдать слабую метку корабля, вокруг которого (и это тоже было видно на РЛС) то и дело вспыхивали засветки накрытий, но потом и это напоминание о том, что судно на плаву, исчезло.
А вместе с ним и последняя надежда на его торпеды.
