U-211 дрейфовала, повернувшись кормой к постепенно сокращавшим дистанцию неизвестным кораблям. Кормой было удобней всего – и лупануть можно из торпедных кормовых аппаратов, и удрать, если что, в более удобном положении. Хаузе приказал заглушить двигатели, всем сидеть тихо как мыши, акустику доклад о любых изменениях.
Изменения, конечно, были. Корабли на поверхности на месте не стояли.
– Герр капитан, «охотник» по пеленгу 100, – снова обратил на себя внимание акустик.
– Что там?
– Дистанция пять миль. Курс 330–335. Скорость увеличил, вероятно, до 18–20 узлов. Громкость – два. Быстро усиливается. Если он не изменит курс, пройдет весьма близко.
– Так, так! Двадцать узлов! Все-таки корвет. А еще вероятней эсминец. Не очень-то он быстр. Хотя при таком шторме вполне понятно, – командир метнулся к штурманскому столику, где Фридрих Хансен, уже орудуя линейкой и карандашом, быстро чертил линии курсов и выставлял расположение кораблей.
– Приготовиться к торпедной атаке! – Хаузе хищно улыбнулся, находясь явно в возбужденном состоянии, привычно резкими движениями за козырек поправил на голове фуражку.
Лодка приятно отозвалась знакомыми звуками, словно напрягшийся хищник перед броском на добычу: хрипами в переговорном устройстве, тихим жужжанием электродвигателей, шорохами засуетившейся команды.
– При таком волнении будет трудно попасть в эту посудину, – скривил бородатую физиономию помощник.
– Угостим их «рыбками» с магнитным взрывателем. Выставим на торпедах большую глубину хода. Кораблик вроде бы небольшой, рванет под килем – ему хватит. Наш великан «Бисмарк» ведет честный бой, а «томми», похоже, подло выходят на торпедную атаку. Что ж, если здесь нет Вольфарта Парсифаля, мы прикроем в этом «пруду» нашего гиганта[77].
– По-прежнему считаешь, что это «Бисмарк»? – Обер-лейтенант смотрел с сомнением. – Тебе просто хочется в это верить.
– А та обрывочная радиограмма?
– Ребята на «Тирпице» просто хотели запутать англосаксов, – возразил помощник, – тем более что сообщение я бы назвал откровенно невнятным.
– Запутать? Кодированным сообщением? К черту, Вильгельм. Нам самое простое было бы выйти с ним на связь, но ты же сам слышал – англичане забили весь эфир помехами, – губы Хаузе скривились в ухмылке. – Дорогой Вилли, мы уже давно дразним Нептуна…
Он выставил указательный палец вверх и плавно загнул кисть руки вниз:
– …всякий раз погружаясь под воду. И если вся команда в один голос твердит, что их утащили на дно, а потом отпустили морские сирены, я готов больше поверить в мистику, даже если здравый смысл говорит мне, что такого не может быть.
И вдруг коротко хохотнул, но как-то без особого веселья:
– В детстве всегда мечтал поплавать на «Летучем голландце». Скоро узнаем, не призраки ли мы, а? – На последнем «а» он ободряюще посмотрел на притихшего, прислушивающегося к командиру Хансена – молодой парень смущенно отвел глаза, делая вид, что склонился над штурманской картой.
Люк в соседний радиоакустический отсек был широко открыт, при слабом свете просматривалась сидящая за аппаратурой сгорбленная фигура обер-матроса. За время разговора Вессель три раза подавал голос, докладывая о курсе эсминца. Не оставлял без внимания и удаленные, занятые друг другом крупные тоннажи.
– «Охотник». Дистанция три мили. Курс прежний.
– Главмех! Поднимай лодку на глубину 14 метров. Осторожно! Если наверху по-прежнему шторм, а там наверняка шторм, нас может вытолкнуть на поверхность, – командир в нетерпении взялся за ручки перископа, – но придется рискнуть.
– Ох! – снова восторженно выдал держащийся за наушники акустик.
Привыкшие к его возгласам – никто не посмотрел в его сторону, однако тот заставил обратить на себя внимание:
– Командир! Он накрыл «охотника»!
Конечно, было понятно, кто «он». Все в рубке повернулись в сторону акустической рубки. Возникла пауза. В глазах стоял немой вопрос.
– «Охотник» застопорил ход. Я его не слышу.
– Последний пеленг?!
– Примерно 45, – Вессель подался вперед, прижав наушники ладонями, подтвердив последнее направление: – Сорок пять градусов, дистанция три мили, слышу всплеск. У них явно повреждения, винты не вращаются, что-то уронили за борт.
Хаузе взглянул на стрелку глубомера:
– Прекратить всплытие. Убрать перископ. Малый ход. Лево руля до максимума. Вильгельм, разворачиваем лодку. Кормовые аппараты закрыть, – встретившись взглядом с обер-лейтенантом, утвердительно кивнул. – Нам такие ребята много нервов потрепали. Добьем.
U-211 ложилась на атакующий курс, электромоторы, отбирая энергию у аккумуляторов, раскручивали винты до полных оборотов. Набрав скорость, лодка пошла на глубине 30 метров устойчивым ходом.
– Делай поправку на дистанцию 800 метров, – приказал командир Хансену.
Штурман кропотливо счислял дистанцию до цели, скорость лодки и время подхода на дистанцию пуска торпед.
– Вессель?
– Они там же, герр капитан. Я слышу, как они чем-то гремят, не иначе топчутся по палубе, будто молотками колотят.
– Ага, ирландский степ, – взъерошенная борода Хаузе растянулась в улыбке, – приготовить аппараты три и четыре. Дистанция?
