— А могло быть? Серьезно, неужели ты все еще веришь: «Вот проснусь однажды красавицей, и полюбит меня прекрасный принц»? Скорее у меня отрастет рука. Но ты неплохо выглядишь. Серьезно. Не такая уже дохлая и бледная, как была.
Про себя она отправила его в пекло.
Они все еще спали порознь. Обоим это казалось немного неуютным и неправильным, и каждый вечер оба не могли вспомнить, кто с какой стороны спал накануне. Засыпая каждый раз, Бриенна чувствовала — его запах, ее запах, смешавшиеся и родившие странную, опасную, отравляющую смесь — дикий огонь, бегущий по венам, каким-то мистическим образом передающийся от нее — к нему и наоборот без посредства прикосновения.
Лишь при нахождении в одном пространстве. Даже при использовании одних и тех же вещей. Она чувствовала эту связь, дотрагиваясь до своего меча.
Чувствовала ли это Серсея? Бриенна никогда не задавалась этим вопросом. Прежде. Была ли связь Серсеи с братом такого рода, или нет? Могла ли она знать, что с ним, просто дотронувшись до его вещей, вдохнув его запах, прикоснувшись к себе там, где он касался ее? Бриенна вздрогнула, поймав себя на том, что касается своей шеи. Серсея мертва.
Серсея никогда не могла этого, вдруг вспомнила Бриенна: когда он потерял руку, она прогнала его. Она не хотела его видеть. Она никогда бы не сделала этого, чувствуй его хотя бы немного.
Тихо вздыхая, она улеглась, вытянулась, принялась смотреть в огонь. Она думала о том, увидит ли еще когда-нибудь Тарт. Или застанет ли посвящение Подрика Пейна в рыцари. Настанет ли такой день, когда из памяти сотрутся битвы Зимы, леди Бессердечная и собственное предательство Джейме Ланнистера.
Хотелось бы ей вспомнить из своей жизни хоть что-нибудь, о чем при этом не нужно было плакать.
*
Тихие всхлипывания не примерещились Джейме с противоположной стороны костра. Он извелся, ворочаясь несколько бесконечных минут. Женщины иногда плакали по пустякам. Только не Бриенна. Или, может быть, он об этом просто не знал.
Джейме подумал, что никогда в жизни в течение столь продолжительного времени не наблюдал Бриенну Тарт без доспехов. И очень редко видел ее, рассматривающей свое отражение в зеркале.
Она некрасива. И, зная об этом, она не пытается ею быть или казаться — и потому прекрасна. Надо лишь знать, как смотреть, чтобы понять. Нужно сразиться с ней, чтобы почувствовать. Приглаженные обычно волос к волоску светлые пряди растрепаны и торчат в разные стороны, бездонные глаза прищурены, сапфировая рябь морской волны блестит в них. Любуясь ее крепким, тренированным телом, в движениях которого чувствуется прежняя сила, Джейме испытывает нечто большее, чем влечение.
Он любуется ее шрамами. Ее несовершенством, которое становится частью ее красоты. Любуется жесткой неулыбчивой линией рта, маленькими сухими мозолями между большими и указательными пальцами, широко, по-мужски, по-воински расставленными ногами, на которых, в отличие от его собственных, ни волоска, лишь едва-едва заметный прозрачный пушок на лодыжках, торчащих из коротковатых штанов.
Перевязи под рубашкой нет, и ее грудь — маленькая, аккуратная, девичья — изредка являет себя его взору при удачно выбранном ракурсе относительно огня очага.
Крупные, длиннопалые, довольно узкие ступни Бриенны имеют высокий подъем, пятки у нее розовые и гладкие, на ее ногах ни одной мозоли, и это так не соотносится с ее остальным обликом, что впору прикоснуться, чтобы поверить.
Они начинают свой путь в Зиму с ночей в полном облачении, разве что без металлических деталей, спиной к спине, а заканчивают тем, что Джейме жиром натирает от обморожения ее мягкие розовые ступни, пока она, валяясь на мехах, одетая в его рубашку и шерстяные кальсоны, распевает с сиром Марбрандом на два голоса «Рейнов из Кастамере».
Воспоминания о том, как близки они стали, заставили Джейме встать, когда ее всхлипывания приняли совсем отчаянный характер. Она лежала к нему спиной и дернулась, когда он опустился на колени рядом.
— Женщина, что с тобой? — она не ответила, — тебе плохо? Больно? Бриенна, где? Где болит?
Он услышал лишь слабое:
— …везде.
Он попробовал поднять ее или хотя бы повернуть к себе, но она ответила ударом по его руке.
— Женщина. Ты видела меня в крови, дерьме и блевотине. Мне ты можешь сказать.
— Джейме, пожалуйста… просто уйди и дай мне побыть одной.
— Не выйдет. Кем я буду, если брошу друга в беде? –он приподнял ее одеяло, намереваясь лечь рядом, но она лягнула его ногой.
— Отстань.
Джейме был бы не собой, если бы послушал ее.
— Ты никогда не просила себя утешать. А я знаю много способов, и некоторые из них…
— Ты оглох? Отвали!
Он больше не колебался. Несмотря на ее сопротивление — несерьезное, ненастоящее — лег рядом, прижался к ее спине, обхватил ее за талию и обнял, поглаживая по плечу.
— Просто признай, женщина, что иногда тебе нужна ласка, — сказал он чуть погодя, замирая в ожидании того, что она ответит. Но Бриенна промолчала. Джейме ждал. Тишина тоже ждала.
— Ты позволишь мне сделать это для тебя?
Комментарий к Союзы против союзников
