На площади появлялись и персонажи другого сорта: квартет меланхолических жрецов из храма Атланты, моряки и купцы со всех концов света, редкий посредник-иссей, направлявшийся инспектировать груз, барон и его супруга, совершившие вылазку в город из суровой горной цитадели, пастухи с альпийских лугов и мелкие фермеры из лесистых долин Тих-так-Тиха.
Покончив с завтраком, Шимрод оставался за столом и бросал в рот одну виноградину за другой, размышляя о дальнейшем направлении своего расследования.
Размышления не помешали Шимроду заметить молодую темноволосую женщину, бодро шагавшую по площади в оранжево-коричневой юбке и светло-розовой блузе, горевших в солнечных лучах. Шимрод сразу узнал служанку Меланкте, одновременно выполнявшую обязанности ее кухарки и горничной. Она несла пару пустых корзин и, несомненно, направлялась на рынок.
Вскочив на ноги, Шимрод последовал за ней. Остановившись у лавки торговца фруктами, служанка принялась выбирать апельсины из расставленных у прилавка лотков. Понаблюдав несколько секунд, Шимрод приблизился к ней и прикоснулся к ее локтю. Непонимающе оглянувшись, служанка не узнала волшебника в незнакомом обличье.
"Мне нужно с тобой поговорить, — тихо сказал Шимрод. — Давай отойдем в сторону".
Служанка с сомнением отступила. Шимрод сказал: "Мое дело связано с твоей госпожой.
Встревоженная служанка неохотно отошла от лавки на несколько шагов: "Что вам нужно?"
"Не помню, как тебя зовут — по-моему, ты никогда не называла мне свое имя", — Шимрод пытался придать голосу самый успокоительный тон.
"Меня зовут Лилья. Откуда вы меня знаете?
"В свое время я наносил визиты твоей госпоже. Ты открывала мне дверь. Неужели не помнишь?"
Лилья присмотрелась к лицу Шимрода: "Кажется, я вас где-то видела, но, честно говоря, не припомню, где именно. Наверное, это было давно".
"Это было давно — но ты все еще в услужении у Меланкте?"
"Да. Не могу на нее пожаловаться — по меньшей мере она не делает ничего такого, что заставило бы меня от нее уйти".
"С ней легко иметь дело?"
Лилья печально улыбнулась: "Она почти не замечает мое присутствие или отсутствие. Ей не понравилось бы, однако, если бы она узнала, что я тут стою и сплетничаю о ее делах".
Шимрод протянул служанке серебряный флорин: "То, что ты мне скажешь, предназначено только для моих ушей, и тебя никак нельзя будет назвать сплетницей".
Лилья осторожно взяла монету: "По сути дела, госпожа меня беспокоит. По-моему, она немного не в своем уме. Я ничего не могу понять в ее поведении. Она часто сидит целыми часами, глядя в море. Я выполняю свои обязанности, а она не обращает на меня внимания — словно я невидимка".
"Она часто принимает посетителей?"
"Редко. Но сегодня утром…" — Лилья в нерешительности прервалась и оглянулась.
"Кто ее навестил сегодня утром?" — подбодрил ее Шимрод.
"Он пришел рано: высокий бледный человек со шрамом на лице. Мне показалось, что он ска. Он постучал, я открыла дверь. Он приказал: "Передай госпоже, что пришел Торкваль!" Я отступила, он прошел в вестибюль, а я пошла передавать его слова леди Меланкте".
"Она удивилась?"
"По-моему, она не ожидала этого гостя и была не слишком довольна его визитом, но нельзя сказать, чтобы она очень удивилась. Она колебалась только пару мгновений, после чего вышла в вестибюль. Я последовала за ней, но задержалась за шторой, чтобы незаметно на них посмотреть, вы понимаете. Они стояли и разглядывали друг друга, а потом Торкваль сказал: "Мне говорят, что я должен выполнять твои поручения. Что тебе об этом известно?"
Леди Меланкте ответила: "Я ни в чем не уверена".
Торкваль спросил: "Ты меня не ожидала?"
"Меня предупреждали — но при этом ничего не объясняли, и мне нужно подумать, — ответила госпожа. — Уходите! Если у меня будут для вас поручения, я об этом сообщу".
Торкваля эти слова, кажется, позабавили: "И как ты это сделаешь?"
На это Торкваль улыбнулся и поклонился — при этом он выглядел почти по-княжески. Без дальнейших слов он повернулся и вышел из дворца. Вот что случилось утром. Рада вам об этом рассказать, потому что Торкваль меня пугает. Совершенно ясно, что от него у моей госпожи могут быть только одни неприятности".
"У вас есть основания для опасений, — подтвердил Шимрод. — Тем не менее, Меланкте, если бы захотела, могла бы не связываться с Торквалем".
"Не мне судить".
"Она теперь дома?"
"Да. Как всегда, сидит и смотрит в море".
"Я ее навещу. Может быть, мне удастся все уладить".
"Ни в коем случае не говорите ей, что я обсуждала с вами ее дела!" — забеспокоилась Лилья.
"Конечно, нет".
Лилья вернулась к лавке продавца фруктов, а Шимрод направился с площади на прибрежную дорогу. Его подозрения подтвердились. До сих пор участие Меланкте в назревавшей интриге было пассивным и могло таковым оставаться в дальнейшем; тем не менее, в том, что касалось Меланкте, предсказуемой была только ее непредсказуемость.
