Меланкте холодно пожала плечами: "Делай, что хочешь". Откинувшись на спинку дивана, она отвернулась и смотрела в море.
Помолчав, Шимрод снова спросил: "Так как же? Чего в тебе больше, добра или зла?"
"Не знаю".
Шимрод начинал раздражаться: "Говорить с тобой — все равно, что бродить по опустевшему дому".
Меланкте ответила не сразу: "Возможно, ты ошибся при выборе дома, по которому бродишь. А может быть, в этом доме тебя не ждали".
"Ха-ха! — воскликнул Шимрод. — Из твоих слов следует, по-видимому, что ты способна мыслить".
"Я все время думаю, днем и ночью".
"О чем же ты думаешь?"
"Тебе не понять мои мысли".
"Эти мысли доставляют тебе удовольствие? Приносят тебе покой?"
"Как всегда, ты задаешь вопросы, на которые я не могу ответить".
"По-моему, в моих вопросах нет ничего сложного".
"Для тебя — разумеется. Но меня выбросили в этот мир, как голую и пустую куклу. От меня требовалось только подражание человеческому поведению, от меня не требовалось, чтобы я стала человеком. Я не знаю, кто я такая, что я такое! Об этом я и размышляю. Размышления мои непросты. Так как человеческие эмоции мне недоступны, я изобрела целую коллекцию новых эмоций, доступных только мне".
"Очень интересно! И когда же ты испытываешь эти новые эмоции?"
"Я испытываю их все время. Одни обременяют, другие окрыляют — они подобны облакам, плывущим по небу. Некоторые постоянны, иные мимолетны. Иногда они вызывают дрожь удовольствия, и я хотела бы, чтобы они продолжались вечно — так же, как хотела, чтобы у меня всегда были те чудесные цветы! Но настроения ускользают прежде, чем я успеваю их назвать, прежде чем они успевают наполнить сердце. Иногда — часто — они больше не возвращаются, как бы я по ним ни тосковала".
"Как ты называешь эти настроения? Расскажи!"
Меланкте покачала головой: "Их имена тебе ничего не скажут. Я наблюдала за насекомыми, пытаясь представить себе, как они называют свои эмоции. Может быть, мои настроения подобны эмоциям насекомых".
"Не думаю", — заметил Шимрод.
Меланкте не заметила его слова: "Может быть, у меня нет на самом деле никаких эмоций. Может быть, я называю эмоциями не более чем ощущения, восприятия. Так, наверное, протекает жизнь насекомого — как последовательность ощущений и восприятий".
"В твоей новой коллекции эмоций есть разграничение добра и зла?"
"Эти понятия не имеют отношения к эмоциям! Ты пытаешься меня обмануть, заставить меня говорить твоим языком! Очень хорошо — я тебе отвечу. Повторяю: я не знаю, кто я такая, что я такое. Так как я не человек, я пытаюсь понять, что я такое, и представить себе, в чем должна заключаться моя жизнь".
Шимрод откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди: "Когда-то ты выполняла поручения Тамурелло. Зачем?"
"Побуждение служить Тамурелло было изначально встроено в структуру моего мозга".
"Теперь Тамурелло закупорен в стеклянной банке — и, тем не менее, от тебя опять требуют, чтобы ты ему служила".
Меланкте нахмурилась, покосилась на Шимрода и недовольно поджала губы: "Почему ты так считаешь?"
"Таково мнение Мургена".
"Что понимает Мурген?"
"Достаточно для того, чтобы возникла необходимость задавать самые нелицеприятные вопросы. Как ты получаешь приказы?"
"Я не получаю никаких приказов — я только ощущаю побуждения, подсказки внутреннего голоса".
"Что их вызывает?"
"Иногда мне кажется, что они возникают самопроизвольно. Когда на меня находит такое настроение, оно меня окрыляет, я полностью оживаю!"
"Кто-то вознаграждает тебя за сотрудничество. Будь осторожна! Тамурелло сидит в стеклянном шаре, уткнув нос между коленями. Неужели тебя прельщает такая перспектива!"
"Со мной это не случится".
"Тебя в этом заверила Десмёи?"
"Будь добр, не произноси это имя!"
"Его необходимо произнести, потому что это имя равносильно гибели! Твоей гибели — если ты позволишь ей использовать тебя, как послушный инструмент".
Меланкте поднялась на ноги и подошла к окну.
Шимрод обращался к ее спине: "Вернись ко мне в Трильду. Я полностью очищу тебя от зеленой нечисти. Мы победим ведьму Десмёи! Ты полностью освободишься и полностью оживешь".
Меланкте повернулась к Шимроду: "Я ничего не знаю ни о какой зеленой нечисти, ничего не знаю ни о какой Десмёи! Уходи!"
Шимрод поднялся на ноги: "Сегодня — подумай о себе, подумай о том, как могла бы сложиться твоя жизнь. Я вернусь перед заходом солнца. Может быть, к тому времени ты прислушаешься к моим словам".
Меланкте словно ничего не слышала. Шимрод вышел из гостиной и спустился на пляж.
День тянулся час за часом. Шимрод сидел за столом перед гостиницей и наблюдал за солнцем, опускавшимся к горизонту. Когда горизонт стало отделять от солнца расстояние не больше диаметра солнечного диска, волшебник снова отправился на прогулку по пляжу. Оказавшись перед белым дворцом, он поднялся к входной двери, поднял дверной молоток и опустил его.
Дверь приоткрылась, выглянула служанка Лилья.
"Добрый вечер! — поздоровался Шимрод. — Я хотел бы поговорить с твоей хозяйкой".
Лилья широко раскрыла глаза: "Ее нет!"
"Где же она? На пляже?"
"Она уехала".
"Уехала? — резко переспросил Шимрод. — Куда?"
"Понятия не имею!"
