– Я жил ей, я дышал ей, страдал, любил ради нее. Я был уверен, что придет момент, когда она осуществится. Для этого не нужно ничего делать. Для этого нужна вера. Незыблемая, несокрушимая. И я думал, что именно так я и верю. Шли годы. Моя уверенность росла. Мечта заполнила весь мой рассудок, мое сердце. Она забрала мою душу. И вот, лишь теперь, стоя между жизнью и смертью, я понял то, чего не смог понять за всю свою жизнь: мечта человека из фильма исполнилась только после того, как он умер. Он верил. Он так слепо верил в свою мечту, так упорно, что бог вознаградил его. После смерти. Но мне не нужна мечта после смерти. Она мне нужна при жизни. Да, я жил ради нее, но я не могу, я не хочу ради нее умирать. Тот человек умер за веру, а я не могу. Значит, моя вера не была такой, какой я ее себе представлял все эти годы. Мечта не исполнится. Моя вера треснула и разбилась. Она выдержала время, но его не выдержал я. – он помолчал, а потом добавил. – Надежда, действительно, умирает последней. Но сначала умирает человек.
Он продолжал сидеть. Его жена беспомощно обнимала его колени. Она чувствовала его боль. Он был сломлен и это ее пугало.
Через несколько часов он умер. Врачи оказались правы: второго инсульта он не перенес.
Что это? Слепая вера? Обманутая надежда? Напрасное ожидание? Крылья Икара, поддерживающие его в небе до тех пор, пока его не коснется солнце, луч осознания истины. Самообман? А что было бы, если бы кто-нибудь сказал, что его мечта – ложь и никогда не исполнится. Разве он поверил бы?
Мечты меняются, сбываются, устаревают. Наступает момент, когда ты понимаешь, что мечта никогда не исполнится.
И твоя надежда испаряется, как дым, по взмаху чьей-то руки.
23 июля 2003 года
Возможно, все сложилось бы иначе, если бы бабушка не положила сверху груженого пакета еще мешочек яблок. Хороших таких яблочек. Но она положила. И все случилось так, как наверно, должно было случиться.
Я приехала из деревни на автобусе. Бросила все сумки в коридоре. И легла спать, потому что я рано встала, автобус еле тащился, и меня укачало.
15.00
Я уснула.
15.05.
Ключ в замке повернулся. Дверь открылась. В квартиру вошла Нина – моя старшая сестра. Увидела сумки, поняла, что я приехала. Взяла сумки и понесла их на кухню. Вдруг ручки одной из сумок с продуктами порвались и яблоки, лежавшие сверху покатились по коридору. Нина оттащила сумку на кухню, разобрала ее. Потом вернулась в коридор и собрала яблоки. Но не все. Приготовила ужин. Осмотрела холодильник, написала список и ушла в магазин за продуктами.
17.12
Ключ в замке снова повернулся и пришла моя младшая сестра Света. Едва разувшись, она побежала в ванную застирывать свои белые штаны. Заодно, в порыве рабочего энтузиазма постирала пару своих замоченных кофточек. Развесила чистую одежду на веревочки в коридоре, поставив под них тазики. Естественно, одного тазика на всю одежду не хватило. Но кого это волнует?! Съела тарелку приготовленного супа. Переоделась и ушла гулять.
17.55
Вода с одежды накапала мимо тазика.
18.15.
Я встала в туалет. Наощупь добралась до указанного «заведения» (никак не хотелось отпускать такой хрупкий сон). Почти у самой двери чуть не наступила на яблоко, оно оказалось очень упругим и просто отскочило в сторону. На обратном пути снова чуть о него не споткнулась, отпихнула его ногой. Оно куда-то укатилось.
18.27
Струйка воды потекла по коридору.
18.40.
Лужица воды дотекла до яблока.
19.01. Ключ в замке повернулся и вошел Илья. Муж Нины. Принес железное ведро с землей для рассады. В полумраке не заметил яблоко, мирно лежавшее перед его ногами. Наступил на него, яблоко, находившееся в лужице с водой, резко двинулось вперед. Илья с ведром тоже. Ведро взмыло в воздух. Земля полетела во все стороны. Илья грохнулся лицом в лужу, сверху приземлилось ведро.
Илья жив. Относительно здоров. Правда ему пришлось вставить 1 зуб. Теперь мы его так между собой и зовем «Фарфоровый зуб». Он не обижается, потому что не знает. И почему-то стал чаще смотреть под ноги.
А яблоки и правда были хорошие.
Липецк, 2003
«Выплеснуть. Накопленное и продуманное. Выбросить. Отдать. Сказать и навсегда забыть, чтобы не помнить, чтобы освободиться, чтобы быть спокойной».
Я
Бродяга
Король, король, а видно, не дурак!
Всё вроде так. И всё-таки не так:
Выходит, в жизни к смерти всё идёт,
И цель-то – смерть. Ан нет, наоборот!
Бокал с вином не для того блестит,
Чтобы потом сказали: «Он разбит».
Он для того искрится от вина,
Чтобы сейчас сказали: «Пей до дна!»
Ну что ж, что разобьют в конце концов, -
Пока он цел и полон до краёв!
Король
Что радости ему, что он блестит,
Раз день придёт, и скажут: «Он разбит»?
Бродяга
Да потому и радуется он,
Что знает: нет, не вечны блеск и звон!
«Тим Талер или Проданный смех»
Джеймс Крюс
Кот спал. Комок шерсти. Тёплый. Дышаший. Видящий свои маленькие кошачьи сны.
