1942 год начался в КЭО с трагедии: 4 января повесился заместитель Липгарта Евгений Агитов. Удар был тяжелым и неожиданным. Самоубийство – всегда тайна, и окружающие могли лишь догадываться, что толкнуло 45-летнего Евгения Владимировича на этот шаг. Нереализованной осталась его мечта об использовании шестицилиндрового двигателя на малых самолетах – опытные авиетки конструкции В. К. Грибовского с мотором ГАЗ-11 в серию не пошли, хотя Агитов отдавал этим самолетам много сил и времени. В сентябре 1941-го его сняли с должности начальника экспериментального цеха, не объясняя причин. Последней конструкцией Агитова стали боевые аэросани ГАЗ-98, которыми он занимался вместе с А. Д. Просвирниным, А. М. Кригером, Л. В. Косткиным, В. И. Борисовым и Г. И. Красильниковым; они были приняты к производству 24 декабря. В предсмертной записке, оставленной Агитовым, было сказано: «Я творчески иссяк»… Много лет спустя Б. А. Дехтяр так вспомнит об обстоятельствах гибели Агитова: «Он не мог снести грубого административного вмешательства в свою творческую деятельность по применению мотора ГАЗ на самолете. В разгар работ проект убрали с ГАЗа. В это же время за аэросани с мотором ГАЗа руководитель (из политехнического института) Веселовский получил орден Красного Знамени, а работы Агитова забыли. И он повесился».
И тут же, почти без перерыва, – окончание работ по легкому броневику. 9 января машину собрали, а 10-го уже показывали Ворошилову. 17 февраля броневик, получивший марку БА-64, осматривал нарком танковой промышленности Малышев, а 3 марта – Сталин. 14 марта 1942-го первый советский полноприводный бронеавтомобиль был принят на вооружение. До июня 1943-го заводские цеха покинул 3901 такой броневик. Они отлично проявили себя на фронте в качестве разведывательной и командирской машин.
Параллельно продолжалась сборка Т-60: январь – 625 машин, февраль – 423, март – 300, апрель–110. Снижение темпов выпуска связано с появлением «сменщика» этого танка. Если Т-60 был разработкой Астрова и «родился» в Москве, на заводе № 37, то его развитие, легкий танк Т-70, уже был спроектирован в Горьком (не случайно он имел и отдельное заводское название ГАЗ-70), и его «отцами»» в полной мере можно считать и Астрова, и Липгарта. Интересная деталь: никаких «Татьян» (так на заводском жаргоне называли ТТТ, тактико-технические требования, спускавшиеся на ГАЗ из Наркомата обороны) конструкторам не отправляли, создание Т-70 было чистой самодеятельностью. В дневнике Астров так и писал об этом: «Я и Андрей Александрович Липгарт, в инициативном порядке, без всяких «Татьян» доработали спарку и создали на ее базе легкий танк Т-70».
Спарка, о которой тут идет речь, была главным отличием танка от его предшественника. Мощности шестицилиндрового ГАЗ-202 все-таки не хватало для бронированной машины, и тогда Липгарт вспомнил об интересном опытном танке, который был построен на ГАЗе в двух экземплярах еще в 1936-м, – ТМ. Эта плавающая машина оснащалась двумя размещенными параллельно двигателями от «эмки». Но на этот раз спарку двух ГАЗ-202 Н. Р. Кокуев по подсказке Астрова решил разместить не параллельно, а «в затылок» друг другу. Поначалу решение показалось спорным – после десяти часов работы начинали «лететь» коленвалы второго двигателя, но благодаря усилиям Липгарта, Кригера, Н. Г. Мозохина и Г. В. Эварта проблему удалось устранить. Так родился двенадцатицилиндровый 140-сильный танковый двигатель ГАЗ-203. «Спаривание двигателей в затылок было смелым решением, никем ранее не применявшимся, которое вполне оправдалось – двигатели работали надежно, без поломок», – вспоминал главный конструктор. В итоге созданный всего за три месяца ГАЗ-203 оказался намного более востребованным, чем его предшественник: в годы войны собрали более 26 тысяч таких моторов, в то время как «обычных» ГАЗ-202 – 8 тысяч.
Из-за выросших размеров бронекорпуса Т-70 стал немного длиннее предшественника, также он получил более солидное бронирование и вооружение – 45-миллиметровую пушку. Усиленный бронекорпус разработали Ю. Н. Сорочкин и А. Н. Кириллов, новое орудие вписывали в башню В. А. Дедков и М. И. Казаков. 13 февраля 1942-го первый новенький танк сошел с конвейера, но обкатать новинку не успели – создателей Т-70 срочно вызвали в Москву на «смотрины».
Как вспоминал заводской водитель-испытатель Г. И. Зяблов, «решено было гнать танки в Москву своим ходом – вот и испытания. Мы прибыли в столицу на третий день. Нас сразу же отправили на полигон, где и состоялся показ боевых возможностей танка.
Вначале проверяли стрельбу. Я вел танк, а в башне сидел лейтенант, по всему видно, знаток своего дела. Стрелял он быстро, расторопно и очень метко. Я видел, как мишени разлетелись в щепки.
Дальше – валка деревьев. Дело для меня знакомое. В армии мне пришлось быть механиком-водителем танка БТ. Начинаю валить сосны. Выбираю по нарастающей. Валил до тех пор, пока не уперся в толстое дерево, которое танк не взял. Всему есть свой предел.
