Он приходил сюда в детстве, чтобы прятаться. Приходил, когда прятался от отца. Прибегал – когда прятался от шпаны со двора, если те не успевали догнать сразу.
Чёрт с ними со всеми.
Наверное, стоило расценивать большим подарком судьбы, то, что ночью снова удалось заснуть. Да и то, что утром получилось ни о чём не думать, отвлекаясь на душ и завтрак, и всё остальное. Но теперь память припёрла его к стенке, потому что не могла не припереть. Он понимал ещё ночью, когда сворачивался зародышем под одеялом: так и будет.
Вот что натворило это чёртово сновидение – разбередило старые раны, которые и затянулись-то едва-едва.
И вот почему на самом деле он взял с собой ежедневник – хотел постараться вспомнить и записать всё, что увидел и почувствовал прошедшей ночью, когда сидел за рулём Ки-ки, которая везла его и Нину из Оренбурга, с концерта «Би-2», в их дом.
Андрей ещё раз посмотрел за окно. Мир выглядел издевательски спокойным, сонным и неспешным в это будничное утро – ровным покровом лежал снег, если и попадались люди, то шли они словно замедленно, как в кино. Разве что не зевали. И не было даже вечной птичьей суеты, автомобильной деловитости. Он поймал себя на мысли, что куда радостнее было бы увидеть за окном вьюгу, бурю или ещё какую сумятицу – чтобы снаружи всё кружило, металось и рвалось, весь мир трещал по швам.
Потом он опять вернул взгляд к страницам энциклопедии. «…Отключением от раздражителей внешнего мира…», «…угнетается осознаваемая психическая активность…», «…сновидений, часто с последующим их забыванием…», – танцевали перед глазами сложные слова и неясный смысл, который они в себе заключали. Конечно, само значение слов и предложений Андрей понимал вполне хорошо, но вот смысл их в конкретной ситуации казался каким-то… странным? Невообразимым? Сумасшедшим?
«Не знаю, – подумал он. – Точно не знаю». Может, сумасшедший он сам, а не смысл, который маячил между строк. Может, так и есть. В конце концов, даже Роберт, близкий друг, с высоты своего замдиректоровского понимания иногда смотрел на Андрея, как на чокнутого. Может, таким он и был.
Но сейчас казалось, что описание сна в энциклопедии и приключение прошедшей ночи не сильно-то соответствовали друг другу, даже противоречили. Более того, если верить статье, то…
…что? Скажи уже.
То ночью он видел не сновидение, а переживал что-то реальное.
На сновидение больше походила вся его жизнь в последние года два.
Андрей нажал на кнопку авторучки.
И впервые за эти годы решил хотя бы попытаться вспомнить и записать.
Он не знал, с чего тут можно начать, зато память знала отлично. Наблюдая, как кончик ручки пляшет на бумаге, да с такой скоростью, что вполне может развести на ежедневнике огонь, Андрей успел подумать, что память, видно, давно подготовила всё, от чего хотела освободиться. Будто это была уже тысячу раз отточенная в рассказах байка.
А потом и кончик ручки, и белоснежное пятно бумаги исчезли – глаза застили образы.
До того, как появилась Нина, была Яна.
Она любила выворачивать его сердце наизнанку и мотать нервы, хотя вернее было бы сказать, что Яна любила выёбывать и голову, и душу. Девушка обожала провоцировать скандалы и втягивают в них близких, накручивать накал, словно бы пожирая эмоции, а потом разыгрывать недоумение: мол, чего это ты?
В то время в его ванной в углу над унитазом обустроилась паучиха. Андрей назвал паучиху в честь своей подружки и считал эту шутку до чёртиков остроумной, а ещё – правдивой. Улыбался всякий раз, когда заглядывал в эту комнату и замирал под паутиной, чтобы отлить.
Спустя несколько месяцев после того, как он всё-таки перестал общаться с Яной и ещё через пару, когда перестал о ней думать, появилась Нина.
Она любила кино и музыку, обожала подкалывать, но это было не обидно, гулять и вообще ходить пешком, ей нравились пионовидные тюльпаны, истории про волшебство, которое случается в обычной жизни, и сухое розовое вино. От красного болела голова, а бело нравилось меньше. Она могла быть ершистой и часто пыталась такой казаться, но на самом деле Нина всегда оставалась трогательным и ласковым человеком.
Андрею постоянно хотелось касаться Нину.
Он хорошо помнил, как они впервые спали вместе. Сейчас, спустя время, думая об этом, как-то сам собой вспомнился один факт из «Самой нужной книги». Там говорилось о том, что сердце, которое все рисуют в День святого Валентина, на самом деле символизирует не человеческий орган. Просто греки (или кто там?) рисовали лист плюща, а плющ – потому что то, как его ветви обвивают всё вокруг, считали символом любви.
Так они и спали в первую ночь – облепив и обвив друг друга, как ветви плюща. Но если говорить поэтичнее, то, наверное, со стороны парень и девушка выглядели так, будто каждый нашёл что-то дорогое и важное, что искал долго-долго, и теперь ни за что не хочет отпускать.
А ещё Нина была настоящей, искренней.
Нина была хорошей, и ему с ней было хорошо.
Была и было…
А потом всё закончилось. В один день.
