Так странно было сидеть с Ларингорами за одним столом. Обходились они малым количеством слуг, боясь, что их тайна выплывет наружу, так что сейчас вокруг сновала лишь тихая, зашуганная женщина средних лет. Хотя на Лирасе сложно определить точный возраст. Думаю, ей около сорока, только неухоженная сильно. Женщина суетливо разливала суп по тарелкам, добавляла на стол еще какую-нибудь мелочь, убирала пустую посуду, совершала в общем-то много лишних движений. Тем более, что все это по большому счету никому сейчас не требовалось.
Несмотря на гигантское сострадание, свойственное мне обычно, смотреть без неприязни на родителей Олри выше моих сил. Это даже не ненависть, а что-то большее. Желание причинить им боль никуда не делось, слегка трансформировавшись еще и в глухую неприязнь. Глядя на эту женщину, я чувствовала липкое омерзение.
— Фейроника, — склонился ко мне Сверлен. — Нужно поесть. Так резерв скорее восстановится.
А мне кусок в горло не лез. Я рассматривала с нездоровым интересом эту парочку и пыталась ответить для себя на вопрос: «До какой степени нужно быть сволочью, чтобы решиться на то, что они собирались сделать?» И ведь это не был порыв, нет. Василина все спланировала! Она держала своего сына взаперти десять лет! Лишь бы только не испортить мнимую репутацию мужа. А после, едва только подвернулся случай лицемерно втерлась в доверие моего! Шада и едва не погубила его.
— Ну что вы так на меня смотрите? — устало спросила Василина, не выдержав, видимо, моего взгляда. — Давайте! Спрашивайте! Что вы хотите знать?
— Ничего. Мне про вас ничего не хочется знать. — Буквально выплюнула я. — Хочу лишь сказать, что мы сами творим свою судьбу. Вы должны были бороться за своего сына, а не запирать его в замке. Если уж суждено было Олри прожить короткую жизнь, пусть бы это была счастливая жизнь в кругу любящей семьи, а не в холодном одиночестве и страхе!
— Да что вы вообще понимаете? — вскочила лирана. — Кто вы такая, чтобы осуждать меня?
— Наследник владыки, — разделяя каждое слово, продолжала я, — тоже длительное время не обретал своего лирана. И это никак не повлияло на авторитет его отца! Это несчастье, напротив, сплотило эту семью. Адриэйна воспитали сильным духом. Даже будучи ребенком, этот мальчик достоин был уважения, потому что он знал, что не один. Никто его не стыдился и не прятал! Мне вас жаль! Жаль, что вы недостойны своего сына. — Я резко поднялась из-за стола, бросив скомканный кусочек ткани на стул и вышла из душной комнаты. Ничего, не умру, но есть с ее стола не буду! Боюсь отравиться даже воздухом!
Хотелось попрощаться с Олри перед отлетом, убедиться, что с ним все в порядке, но я больше не могу заставить себя снова зайти в этот дом, подняться в его комнату, где все буквально пропитано ненавистью и отчаянием.
— Мы можем залететь в деревеньку тут неподалеку, — вслед за мной вышел Крегерх. — Пообедаем там.
— Спасибо. — Тихо ответила я и первая взмыла вверх.
Нам пришлось остаться на ночь в такой малюсенькой деревеньке, что и названия не имела. Впервые мой резерв не спешил восполняться. Обычно, сколько бы я ни тратила, все возвращалось еще скорее, чем в предыдущий раз. Теперь же в моей душе царил холод, теплый огонек куда-то исчез. После перелета стало немного легче, удалось согреться, но сил как не было, так и нет.
Ночью начался сильный снегопад, так странно было смотреть на крупные снежинки, время которых прошло. Но они были, каждая боролась за то, чтобы провести еще немного времени в этом мире. Я поймала на раскрытую ладонь несколько крупных резных кристалликов, растаявших стоило им лишь коснуться моей кожи. На ладошке осталась небольшая лужица. Мне не спалось. Думаю, и мои спутники не спали тоже. Все они заметили, что со мной что-то происходит, но молчали. Никто не решался завести сложный разговор. Я же начала думать, что этот мир меня больше не хочет, выталкивает. Выполнила свое предназначение — топай, откуда пришла. Только теперь я не хочу обратно! И буду бороться за новую жизнь, за все, что имею, чего добилась сама. Я готова даже расстаться с крыльями, хоть это будет очень больно, но ни за что не хочу возвращаться на Землю. Лучше короткая жизнь здесь, в окружении моих друзей, любимых существ, чем унылое существование там.
— Ты не сердишься, что я так тебя назвал? — доверчиво прижался ко мне Шад.
— Нет, малыш. — Я его немного отстранила, чтобы заглянуть в глаза. — Ты правда хочешь, чтобы я была твоей мамой?
— Очень хочу! — Шад зажмурился, будто от страха и закивал головой.
Мы вернулись в Муравейник накануне. Шада я, конечно, забрала к себе. Поначалу он слегка сторонился меня, будто стеснялся. Вчера во время ужина я попробовала с ним поговорить, но мальчик на контакт не пошел, замкнувшись в себе. Зато сегодня первый прибежал в мою комнату и начал сложный разговор.
— Чего ты боишься, глупенький?
— Боюсь, что я тебе не нужен, — не переставая жмуриться, отозвался он.
