Одним окном светился мир ночной, Там мальчик с ясным отсветом на лбу, Водя по книге медленно рукой, Читал про чью-то горькую судьбу. А мать его глядела на меня Сквозь пустоту дотла сгоревших лет, Глядела, не тревожа, не храня Той памяти, в которой счастья нет. И были мне глаза её страшны Спокойствием, направленным в упор И так печально уходящим вдаль, И я у чёрной каменной стены Стоял и чувствовал себя как вор, Укравший эту тайную печаль. Да, ты была моей и не моей… Читай, мой мальчик! Ухожу я вдаль И знаю: материнская печаль, Украденная, вдвое тяжелей.
[1965–1968]
<p>" Многоэтажное стекло "</p> Многоэтажное стекло. Каркас из белого металла. Всё это гранями вошло, Дома раздвинуло — и встало. В неизмеримый фон зари Насквозь впиталось до детали, И снизу доверху внутри По-рыбьи люди засновали. И, этот мир назвав своим, Нещедрой данницей восторга По этажам по зоревым Ты поднялась легко и строго. Прошла — любя, прошла — маня, Но так тревожно стало снова, Когда глядела на меня Как бы из времени иного.
[1965–1968]
<p>" Давай погасим свет — пускай одна "</p> Давай погасим свет — пускай одна Лежит на подоконнике луна. Пускай в родное тихое жильё Она вернёт спокойствие моё. И, лица приподняв, услышим мы, Как звуки к нам идут из полутьмы. В них нет восторга и печали нет, Они — как этот тонкий полусвет. А за окном такая глубина, Что, может, только музыке дана. И перед этой странной глубиной Друг друга мы не узнаём с тобой.
[1965–1968]
<p>" Весь день как будто жду кого-то "</p> Весь день как будто жду кого-то. Пора, пора! Вон пыль собакой под ворота И — со двора. С такою пылью только давний И скорый друг. Минута встречи — всё отдай ей Сполна и вдруг. Звенело золотом нам слово И серебром, Так чем поделимся мы снова, Каким добром? Входи скорей, не стал я нищим, Хоть знал семь бед, А что потеряно — отыщем, Как вспыхнет свет. Не будет света — вздуем мигом Огонь в ночи. Ты только мимо, мимо, мимо Не проскочи.
[1965–1968]
<p>" Зажми свою свежую рану, "</p> Зажми свою свежую рану, Пусть кровь одиноко не свищет, Она, как душа в нашем теле, Смертельного выхода ищет. В глаза ли глубокие гляну — Живое в них дышит сознанье, Что рана — твое обретенье, А с ним ты сильнее страданья. И словно отысканный выход — В душе отступившая смута, И, ясная в трепете боли, Начальная светит минута. А мы осененно и тихо Столпились, чего-то не смея: В животном предчувствии доли Нетронутым рана страшнее.
